Чтение онлайн

— Знайшлы.

— А дэ вин?

— Хто?

— Та кожух!

— Якый?

— Та мы з тобою йшлы?

— Йшлы.

— От добрэ! Вытрымав испыт, голубе. — Дед одобрительно похлопал Козловцева по плечу.

В стороне сидел сутуловатый человек с круглым веснушчатым лицом и чистил пистолет.

— Чтоб вас черти взяли, — сказал он раздраженно. — Сидите и болтаете. Надо драться, а вы…

командиры тоже!

— Якый ты швыдкий! — заметил Морозенко, глянув на партизана.

— А что без толку сидеть? Мы же партизаны, действовать должны.

— На то буде указ начальства.

— А где оно, начальство? В чаще, в блиндажах где-нибудь прячется. Волков бояться — в лес не ходить.

— А начальство на своему мисти. Воно знае, шо трэба робыть.

— Послали бы меня к командиру, я бы с ним поговорил. Нельзя так сидеть, в неделю одну операцию

проводить Надо ударить всем отрядом, а не группками ползать.

Морозенко посмотрел на партизана, но ничего не сказал…

Если бы здесь оказалась Таня, она узнала бы в веснушчатом партизане Тимофея Гордиенко. Месяца два

назад Гордиенко появился в этом лесу. Его нашли партизаны разведчики и привели к Козловцеву. Гордиенко был

весь оборван, грязный, в синяках. Назвался он Ивановым и в доказательство выпорол из брюк помятый и

потертый партийный билет на имя Михаила Иванова.

— Контуженным попал к немцам в плен, — рассказывал Гордиенко партизанам. — Был в немецком

лагере Потом нас повезли в Германию. Ночью на ходу поезда я выпрыгнул из вагона и ушел в лес, стал искать

партизан, чтобы мстить проклятым извергам-фашистам. Вот и встретил вас и теперь как хотите, я никуда не

пойду. Давайте мне любое боевое задание.

Козловцев, посоветовавшись с дедом, оставил его в своей группе.

Через несколько дней Гордиенко получил задание — взорвать мост. Партизаны установили за ним

наблюдение. Гордиенко отлично справился с этой задачей.

Когда Козловцев был на докладе у Батьки Черного, то рассказал о новом партизане.

— Что ж, хорошо, пусть останется в вашей группе, — разрешил командир. — Только смотрите, человек

незнакомый, чтобы он не знал, где наш штаб, где наши базы, чтобы он не знал, где работают другие группы.

Присматривайтесь к нему, проверяйте в бою, не верьте словам.

Кто мог знать тогда, что Гордиенко с первых дней войны изменил своей Родине и своему народу. Он был

призван в Красную Армию, но в первом же бою перешел на сторону немцев, предложил им свои услуги. Своей

предательской работой он втерся в доверие к гитлеровцам, и те отправили его в Германию, определили в школу

диверсантов. По окончании подготовки Гордиенко прибыл в Киев и успел уже выдать в руки палачей десятки

советских патриотов. Теперь он получил новое задание: пробраться к Батьке Черному, раскрыть партизанский

штаб, базы.

Так он попал в боевую группу Козловцева и деда Морозенко. Гордиенко отличился еще в нескольких

операциях, постепенно входил в доверие к партизанам. Однажды группа Козловцева проводила вылазку

совместно с рабочими, железнодорожных мастерских. Связь с мастерскими устанавливалась через Клаву. И

Гордиенко узнал эту партизанскую явку.

…Сидя на сваленном дереве, Морозенко перочинным ножом выстругивал кленовую ложку, а Козловцев

курил и любовался ловкой работой деда. Солнце перевалило за полдень, облака сгущались, воздух холодел.

Ветер заметно усиливался. Козловцев поднялся с дерева, вытянул за ремешок из кармана брюк серебряные

часы, посмотрел время. Морозенко глянул на солнце.

— Я пиду, я непомитно пролизу, — предложил дед.

— Тебе нельзя, дидуся, — задумчиво сказал Козловцев и, помолчав, добавил: — И мне начальство

запретило идти. Вот тут и решай, как быть.

— Що ж робыты?

Козловцев задумался…

Партизанам стало известно, что через район их действия будет перебрасываться по железной дороге

танковая дивизия в полном составе из Франции. Группа получила приказ совместно с отрядом

железнодорожных рабочих взорвать железнодорожное полотно, атаковать первый эшелон, уничтожить личный

состав гитлеровской, дивизии. Операция готовилась на завтра. Всё партизаны Козловцева уже вышли в леса,

близкие от места операции. Был послан связной к Клаве, чтобы уточнить время операции. Он должен был

вернуться еще ночью, но вот уже прошло полдня, а его все нет. У Козловцева не было уверенности, что связной

встретился с Клавой, Надо направлять второго человека в город, но, кроме Иванова, послать некого.

— Що ж робыты? — еще раз спросил Морозенко.

— Придется посылать Иванова, — сказал Владимир и по глазам деда увидел, с каким нежеланием

соглашается он на это. Но что же делать? Козловцев тоже не хочет связывать с Клавой лишнего человека, но

иного выхода не было…

— Иванов! — позвал Козловцев Гордиенко.

— Чего?

— Придется тебе сходить в город.

— Давно бы пора, засиделся, — с готовностью ответил тот.

— Иди сюда.

Гордиенко закончил сборку пистолета, щелкнул затвором, проверяя, как он действует, и подошёл к

Козловцеву.

— Пойдешь в город. — Владимир назвал ему адрес явки.

— Это та самая, которая тогда с железнодорожниками была? — уточнил Гордиенко.

— Да. Она. — Козловцев сказал Гордиенко пять условных слов, смысла которых тот не понял, и приказал

передать эти слова Клаве.

Гордиенко поспешно собрался и ушел. Он торжествовал победу.

“Вот теперь уж я узнаю, где она принимает партизан, где ее квартира постоянная, — думал Гордиенко о

Клаве, шагая в сторону города. — Но заявлять о ней еще рано. А может быть, заявить? Да что толку, ведь ничего

еще не знаю. Не знаю, с кем она встречается в городе, ничего я еще не установил, а заявить — возьмут ее,

попадет она в руки гестаповцев, там ей дадут жару, и, конечно, все выболтает. А чья будет заслуга, кто узнает