Чтение онлайн

дальше. Вдруг с другой стороны ударили по немцам из автоматов.

Это подоспела группа Козловцева. Немцы вскакивали, бежали на

улицу, но пули партизан настигали их.

Ксения подбежала к деду и схватила его за руку, помогла

встать на ноги.

— От и повоювалы. Щоб им на тому свити смолой икалось,

— говорил дед, тяжело дыша. Ксения изо всех сил тащила его.

— От бида, що нога у мене отнялась. Як же буде с пасекою?

Ксения поняла, что дед ранен в ногу. Подбежали остальные партизаны. Подхватили деда. На улице

заревел мотор.

— Вот черт, про машину-то мы забыли. Бегом на улицу, — крикнул Козловцев.

Партизаны кинулись на улицу, но было уже поздно — машина удалялась с большой скоростью.

— Удрал шофер, жалко, — бросил кто-то из партизан.

— Да, жалко — упустили. Сейчас он притащит сюда целую роту, — заметил Козловцев. — Забрать у

немцев оружие, документы, — распорядился он.

На улицу выбежала Ксения.

— Дедуся ранен в ногу, — сообщила она, — я перетянула ему ногу и отправила его с двумя партизанами.

— Хорошо, — ответил Козловцев. — Успеют они до света доставить его на базу?

— Думаю, что успеют… Им главное — выйти из города. А там за городом они подождут вашу машину в

условленном месте.

— Какую машину, в каком условленном месте — спросил Владимир. Ксения не успела рассказать ему о

машине.

— Ах, я же забыла тебе сказать — в наше распоряжение выделена грузовая автомашина с

соответствующими немецкими знаками и с пропуском. Она будет ждать вас в гараже механического завода. Это

недалеко от квартиры профессора, всего три квартала. Я провожу вас туда. Там шофер наш. Ему известен

маршрут вашего движения.

— Это хорошо, а то у нас времени осталось мало: на эту неожиданную стычку мы потратили более часа.

Кажется, все обошлось благополучно, наши все целы, за исключением деда. Нам надо быстрее уходить отсюда.

Подошли партизаны и сообщили, что оружие и документы забрали.

— Пошли, товарищи, нам надо выполнить основную задачу. Будем пробираться через дворы и сады.

Через улицу переходить только по одному и с большей осторожностью.

Группа исчезла во дворе.

А через несколько минут к месту происшествия подошли два грузовика, битком набитые вооруженными

гитлеровцами. Немцы Соскочили с машин и стали не без опаски окружать дом и двор, где час назад была

перестрелка. Вскоре они увидели при лунном свете своих убитых собратьев, но партизан не обнаружили…

Наконец-то партизаны добрались до забора, что окружал двор профессора Витковича.

— Подождем, пока подойдут все, — сказала Ксения. Она распахнула пальто, сдернула с головы платок на

затылок. Ее волосы на голове были мокрыми.

— Смотри, простудишься, застегнись, — сказал Владимир, в свою очередь снимая шапку и вытирая пот

со лба. Луна скрылась словно за гигантскую черную штору.

Шумно дыша, стали подходить остальные партизаны.

— Ох, и прытка ты, Ксения, замучила, — полушепотом сказал пожилой партизан.

— Что же, тебе впервой? — ответил второй.

— Не впервой-то не впервой, да уж больно она прытка, — не сдавался первый.

— Двое будут здесь, остальные — во двор. Строго следить за улицей. Мы с Ксенией пойдем в дом, —

сказал Козловцев и мягко прыгнул через забор. Партизаны помогли подняться Ксении, а с другой стороны

забора ее принял на руки Владимир. Как-то невольно он прижал ее к груди. Ксения еле заметно поцеловала его

в щеку.

Партизаны тенями разошлись по двору.

Ксения и Владимир пошли в дом. Козловцев чуть дотронулся до двери, и она бесшумно отворилась.

— Странно, — заметила Ксения. — Они всегда запирались. — Она побежала в квартиру и вскрикнула.

Козловцев одним прыжком подскочил к ней и тоже невольно тяжело простонал: безжизненное тело профессора

лежало на полу, а над ним сидела, согнувшись, его жена. Плечи ее вздрагивали, она беззвучно рыдала, ее

волосы поседели.

Владимир и Ксения сразу поняли, что свершилось самое страшное, чего они боялись…

Под вечер Таня проснулась Она выглядела значительно лучше, чем утром. Настроение у нее было

бодрое.

— О, мы уже проснулись! Как мы себя чувствуем? — прикасаясь к руке девушки своими тонкими

пальцами, спросил Иосиф Генрихович.

— Сейчас уже вечер, темно. Неужели я так долго спала?

— Хорошо. Все хорошо. Это я устроил вам такой сон.

Профессор присел на стул около кровати.

— Вы не боитесь держать меня у себя? — спросила Таня.

— Не стоит спрашивать об этом. — И после паузы он продолжал: — Между прочим, у меня есть

документ, что я хорошо лечил немецких солдат. И это мне иногда помогает. Когда они бывают в моей квартире,

я показываю им этот документ, и они не делают обыска. — Профессор замолчал, машинально поправил очки.

— Я хотел бы знать ваше имя. — Он так всматривался в девушку, как будто в первый раз увидел ее.

— Берта.

— Берта. Да, да, совершенно верно, Берта, Мне уже кто-то говорил. — Профессор замолчал и стал

сосредоточенно рассматривать что-то на, белом одеяле. Потом снова заговорил: — Скажите, дорогая моя, в чем

заключается счастье} А? Как вы думаете? Конечно, я больше вашего прожил на свете. Вот, знаете ли, много

думал я последний год над этим вопросом. Представьте себе…

В дом постучали. Через минуту в передней послышалась немецкая речь. Профессор вскочил с постели,

надел халат, достал из столика справку о том, что он работал в немецком госпитале, и со свечкой пошел в

переднюю.

— Какого черта так долго не открывали? — закричал

офицер с черной повязкой на левом глазу.

— Извините, господин офицер, мы же спали, — ответил

Виткович по-немецки.

— Перестаньте болтать, — оборвал его офицер. —