Чтение онлайн

– Тогда расскажи, как на работе.

Мальва помолчала, как бы настраиваясь на волну своих главных переживаний, и вдруг улыбнулась.

– Ты понимаешь, Рудька, они такие доверчивые, такие лапочки, им что ни скажешь, они глазами – хлоп-хлоп! Иногда думаю: господи, да зачем же за такое удовольствие еще и деньги платят?

– Денег-то много?

– Немало. Шестьдесят рублей.

– Ну, это не деньги, а слезы.

– Если бы ты выбрал время…

– Ну что ж, зайду, когда скажешь.

– Только не сейчас, мы еще кое-что наработаем.

– Что ставишь-то?

– «Карлсона».

– Выключи грелку, кажется, хватит.

И когда она потянулась через него к розетке, он вдруг обнял ее и потянул к себе. Мальва напряглась, растерянно улыбнулась:

– Мой принц?..

Гусев, как водилось у них в студии, поддержал игру, ответив тем, что они сейчас репетировали:

– Сударыня, могу я прилечь к вам на колени?

Она попыталась освободиться.

– Н-нет, мой принц…

– Я хочу сказать: положить голову к вам на колени?

И поскольку Мальва молчала, Гусев шепнул:

– Реплика, реплика!..

– Да, мой принц, – вздохнула Мальва, расслабляясь.

– Вы думаете, у меня были грубые мысли?

– Я ничего не думаю, мой принц.

– Прекрасная мысль – лежать между девичьих ног.

– Может, не надо, Гусев? – попросила она. – Это слишком близко к тексту. Неужели я интересую тебя как женщина?

– Полежи со мною, – сказал он, – мне так легче.

В голосе его было что-то смиренное, и она его пожалела.

– Что, мой принц? – спросила она потом, когда он курил и посмеивался, а она лежала рядом с ним.

– Ничего.

– Вам весело, мой принц?

– Кому? Мне?.. О господи, я попросту скоморох, – сказал Гусев.

Она вздохнула:

– Ну, вот и порепетировали…

Они закурили. Он сказал:

– Строго говоря, я не должен был назначать тебя на Офелию.

– Почему?

– Какая-то ты недоразвитая.

– В каком смысле?

– Чувственно зажатая.

– А… да, – поняла Мальва и покраснела. – С этим плохо. – Упреки подобного рода она слышала и от бывшего мужа.

– А боль, как ни странно, ушла.

– Гусев, – сказала она, – на таком лечении ты долго не протянешь.

– Ну, придумай что-нибудь радикальнее.

– Санаторий, к примеру.

– Это для Степаниды. Есть, говорят, одно лекарство, германское, что ли, но поди достань.

– Как называется?

– Называется? Сейчас… – Гусев задумался. – Орниеналин.

Мальва встала, открыла портфель и достала потрепанную записную книжку.

– Скажи-ка еще раз.

– Ну вот, задергалась. Думаешь, это легко?.. Слушай, не надо, я пошутил.

– Не твоя забота! Город у нас портовый. Лежи, болезный, мне пора. До вечера. Днем забежать тебя покормить?

– Еще чего!

Мальва причесалась у старинного зеркала в золоченой раме и помахала ему оттуда рукой.

У нее еще оставалось полчаса до работы, и по пути она зашла в «Гном». Пани Марина недавно открылась, и посетителей было мало.

– Смотрите, Бошка идет! – сказала сама себе пани Марина. Мальва уселась на высокий табурет у стойки, пристроив портфель на полу. Ни о чем не спрашивая, пани Марина сварила чашку кофе и поставила перед ней. Мальва знала, что самой никогда не следует начинать разговор, пани Марина его не поддержит. Повозившись еще немного возле своего шипящего паром агрегата и отпустив двух посетителей, она встала, наконец, напротив Мальвы и выложила круглые локти на стойку.

– Ну что, вернулся к ней Марек?

Мальва покачала головой. Речь шла о Лиде, расставшейся недавно со своим Виктором.

– А, я ж говорила!.. До заморозков пусть не ждет. Пока на дворе тепло, он будет героем, а как только похолодает, подумает и о домашнем очаге.

Она отошла к новому посетителю, по обыкновению удивленно переспрашивая заказ и добавляя к этому: и что еще? Они со сменщицей работали через сутки, и в эти промежутки Мальва скучала.

– Не курите, молодой человек, – сказала пани Марина. – У нас не курят.

– А почему девушке можно?

– Девушке можно потому, что ее тетя двоюродная сестра Шлоима Ароновича.

– А кто он такой, этот Шлоим?

– А я знаю?

Все в кафе засмеялись, кроме самой пани Марины. Она улыбнулась, только вернувшись к Мальве.

– Пани Марина, вы не слышали про такое лекарство – орниеналин?

– А от чего это?

– От печени.

– Кому, тебе?

– Ну, мне…

– А я не знала, что у тебя болит печень. Хорошо, напиши вот здесь.

О Гусеве Мальва не стала говорить, он тоже ходил в это кафе, но в дни, когда работала сменщица – Анна. У пани Марины и у Анны была своя постоянная клиентура примерно одного рода занятий и интересов, но с той только разницей, что к Анне захаживали люди постарше и пореспектабельней – актеры, журналисты, дикторы местного радио. Молодежь предпочитала пани Марину.

– Вчера, когда я закрывалась на обед, пришла Соня, дайте, говорит, мне семь рублей, в универмаге есть перчатки на осенний сезон моего размера. Я ей говорю: так купи мне тоже! Наверное, она занесет, мне хочется посмотреть, какие. Может быть, я их надену и уже смогу поехать в гости в Варшаву.

Она снова отошла. Мальва подумала, что, пожалуй, осенью они особенно сильно эксплуатируют пани Марину. Но ничего, скоро отблагодарят – приближается день ее рождения. В прошлом году они отмечали его здесь же, в кафе, после закрытия. Пани Марина никак не могла понять, почему они вдруг в последний момент заказали столько шампанского, а когда узнала, заплакала.

– Смотрите, Эвка идет!

Это была Зина.

– Гангстер заболел, – сказала Мальва. – Плохо с печенью.

– Значит, студии не будет? А я Костика уже пристроила.

– Поручит, наверное, Гуревичу. Во всяком случае, ты приходи. Я тоже забегу после института.

– Ты знаешь, – сказала Зина, – только между нами… Алька признался, что лишь сейчас впервые прочитал «Гамлета».

– Ну и что, – сказала Мальва, – у всех все по-разному.

– Да, но получить роль Полония…

– Да ладно тебе, Смоктуновский тоже говорит, что многих вещей Достоевского вообще не читал.