Чтение онлайн

Живой. Губки припухли, потемнели от поцелуев, щеки пылают, глазищи затуманенные, но сияющие...

– Ты так сладко стонешь, маленький!
– низко мурлыкнул мужчина, придерживая содрогающегося в оргазме юношу, чтобы тот не упал.

Ложиться им вновь пришлось в одну постель, потому что хотя юноша едва держался на ногах, но оторвать его от себя потребовало бы изрядных усилий. А потом он вдруг услышал, как Рин беззвучно заплакал...

– Что теперь?!
– все умиротворенное удовлетворение снесло, как следы прибоем.

– Вы говорили, что у меня будет выбор. Прошу...
– юноша запинаясь, глотал слезы.
– Когда вам надоест, вы лучше меня убейте... С кем-то другим я уже не смогу... и без вас наверное тоже...

– Вот же... чудо!
– с неприкрытым раздражением бросил Манфред.
– Если пожелаешь, пристрелю хоть сейчас, потому что твои слезы мне надоели точно!

Рин умолк, долго пытаясь выровнять дыхание. Взглянул сквозь густой сумрак на мужчину и виновато улыбнулся.

– Вы как всегда правы. Не представляю, что со мной.

Зато Эрдман не только представлял, а был уверен наверняка, чем объясняются резкие скачки настроения, точнее, чем обусловлена обостренная реакция мальчишки на любое переживание или впечатление.

Ничего, подумаем.

– Спи, глупенький, - он погладил острое ушко тесно прильнувшего к нему юноши.
– И хватит думать: у тебя это не самое сильное место.

Рин тихонько фыркнул не то соглашаясь, не то протестуя. Засыпая, он видел стену: монолитную металлическую плиту, которая угрожающе и неумолимо опускалась, отрезая собой от юноши жадную голодную бездну и упорно тянущиеся к нему хищные щупальца страха.

Пока Манфред был доволен развитием событий: идею лучше, чем привезти эльфенка с собой на взморье, трудно было представить. Его присутствие не было обременительным - что даже могло удивить, потому что как правило герр офицеру вполне хватало службы, чтобы вынуждать себя терпеть чье-то общество еще и в личное время. Однако юноша по вполне понятным причинам не отличался навязчивостью, так что опека над ним не требовала от мужчины никаких усилий, наоборот привнеся в привычный распорядок некоторое разнообразие.

Зато уже за несколько первых дней Рин буквально преобразился. Он долго гулял и заметно окреп физически, фарфоровая кожа приобрела здоровый, легкий розовато-золотистый оттенок, вместо псевдоаристократической бледности на станции. Окончательно пришли в норму аппетит и сон, а главное что он полностью вернулся к жизни не только телесно. У парнишки почти в прямом смысле засветились глаза.

Он зримо успокоился, давая основание предполагать, что перепады настроения вовсе сойдут к минимуму, и с ним можно будет начать заниматься серьезно. Он много работал вечерами с переводчиком, потому что до сих пор они говорили на извращенной смеси обоих языков. Он успешно осваивал хотя бы элементарные бытовые приборы, так что уже не оказался бы полностью беспомощным. И настолько истово заинтересовался земными растениями, что оставалось только усмехаться про себя: точно эльф! Говорящий с травами...

Действительно "дети цветов". Герань, ему потом что ли подарить какую, в горшочке?

Следом кота, чтоб он ее жрал, чего зря стоять, а потом и собаку, чтоб гоняла кота и грызла тапочки, - Эрдман фыркнул, отчетливо представив себе бедлам в каюте со счастливым эльфенком в центре. Словно услышав его мысли, Рин, пересыпавший в ладонях плоды жимолости, обернулся, тут же смущенно опустил голову и юркнул за угол к белоснежным пионам Ирэны.

– Я веду себя как ребенок?
– задумчиво проговорил юноша, любуясь танцем язычков пламени на поленьях.

В камине не было необходимости, ведь в доме была установлена не самая новая, зато надежная система отопления, да и вечера стояли теплые. Но сидеть рядом и смотреть на огонь, было действительно очень приятно.

И интересно. Интересно исподволь ловить крохотные, почти незаметные знаки, что этот человек все же из плоти и крови и некоторые слабости ему не чужды. Рин честно признался себе, что ему очень нравится, когда волосы не зачесаны строго, а несколько прядей падают на лоб мужчины, как тем утром. Или сейчас... Юноша следил, как офицер неторопливо прикуривает свою неизменную сигарету, и думал, что его губы поэтому всегда немного горчат. И дома он расстегивает на рубашке 2 верхние пуговицы, а не только воротничок, и можно заметить, где на груди начинаются волоски, под одеждой спускающиеся дорожкой по твердому прессу к средоточию мужского естества. Причем сегодня у него даже расстегнуты и подвернуты манжеты, снова практически непристойно открывая сильные запястья по-мужски красивых рук... а еще нынче на них нет часов!
– с непонятным триумфом отметил еще одно отличие юноша.

Ахэнн не чужды радости плоти, но он не представлял даже, что чужое тело способно так волновать, и постарался отвлечь себя от крамольных ощущений чем-то менее провоцирующим. Манфред ответил ему в том же духе, как Рин и ожидал, не отрываясь от стаРиного издания "Человек для себя":

– Это нормально. Психика восстанавливается, пытается компенсировать перенесенные стрессы. Как последствие, реакции более обостренные, чем обычно. Пройдет.

Мелодичный смех юноши серебряным колокольчиком рассыпался по кабинету, затерявшись среди книг на высоких полках, и заставил Эрдмана все-таки обратить на него внимание. Ребенок? Нет... Сейчас только самые маленькие дети еще способны так радоваться жизни. Мужчина даже пожалел на мгновение, что это в самом деле пройдет, если по-настоящему учить его управлять своим Даром, да еще с тем прицелом, что Манфред имел ввиду изначально.

А Рин - под острым, внимательным взглядом человека, вдруг посерьезнел и напрягся.

– Я не хочу, - тихо, но твердо уронил юноша, отворачиваясь.
– Чтобы прошло.

Оба поняли, о чем он и почему.

– Как хочешь, - спокойно согласился Эрдман.
– Но на людях держать себя в руках все равно придется постоянно, иначе ты рискуешь сойти с ума или погибнуть.

– Почему?!
– до этого уютно свернувшийся в кресле, эльф развернулся, резко выпрямляясь.

– Потому что, - усмехнулся офицер.
– Ты, конечно, смог бы стать целителем, и уверен, очень хорошим целителем. Однако твои способности ахэнн свернули на близкое, но все же несколько иное направление. У нас это называется эмпатия. У вас...

Он чуть помедлил, раздумывая не рано ли вываливать на парня проблему. С другой стороны, чем дольше тянуть, тем больше риска.

– Среди ахэнн ты бы стал Видящим.

Одним из истинных правителей их народа, рядом с которыми какой-нибудь придуманный Гэндальф рядом не стоял.

Заметно, что новость не принесла мальчишке радости, однако было и несколько положительных моментов. Во-первых, Рин ни на мгновение не подвергал сомнению его слова, даже до того, как успел задуматься, вспомнить и осознать некоторые свои ощущения и впечатления уже в свете развивающегося дара. Во-вторых, эльф повел себя куда спокойнее, чем можно было бы ожидать, что говорило в пользу того, что он действительно становится более уравновешенным. Хорошо.

А вот то, что он опять нарешал, судя по всему не очень.

– Как странно, - наконец уронил юноша.
– Видящие мудры и справедливы, они память и прозрение, они те, кто ведут и поддерживают... потому что видят помыслы и чаяния, чувствуют души каждого, кто рядом... и тех, кто далеко... всего, что есть в мире и самого мира... Это тяжкое бремя... чем я оказался достоин его?

Манфред откровенно фыркнул, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

– У всех ахэнн так плохо с логикой или только у тебя? - мужчина явно провоцировал вспыхнувшего от обиды юношу на дерзость.
– Что следует из твоих слов? Не скажу на счет прозрения, я скорее склонен назвать это аналитическим прогнозом тех самых помыслов и чаяний на базе "памяти". Ведут? Вести можно по-разному, не отдавая прямых приказов, а побуждая искреннее стремление к поставленной цели под тем или иным предлогом. Личным примером, наконец. Поддерживают? А что по-твоему ты делал, добывая пропитание для тех, кто почему-либо оказался не способен позаботиться о себе самостоятельно? Что касается достоинства, опять-таки исходя из твоих же слов - кто более достоин этого "бремени" и немалой власти, нужно сказать, как не тот, кто в решающий момент способен пожертвовать своим телом, покоем, будущим, фактически жизнью, если угодно, - ради других? Как видишь, мне даже нет необходимости что-то измысливать и прививать тебе куцые нормы человеческой морали или блистать софизмами. Ты просто как обычно все сказал сам, но ничего при этом не понял.