Чтение онлайн

Дико заржал огромный черный жеребец, ударили стальные копыта. Рядом с ним храбро бился единорог. Одного за другим протыкал он вражеских воинов своим золотым рогом. Люди шерифа застонали от суеверного страха и сбились в кучку. Воины короля окружили их со всех сторон.

И тут на поляну выехал высокий караковый конь, верхом на котором восседал рыцарь в золотых доспехах.

— Вперед, храбрецы мои! — крикнул он. — Вперед! За славу и свободу! Сметайте и крушите врагов! Доберитесь до того мерзавца, который был готов убить невинных детей!

— Король Туан! — вскричала Корделия, и ее лицо озарилось лучистой улыбкой.

Куча-мала вдруг взорвалась. Некая сила разметала солдат, и они, разлетаясь во все стороны, сбивали с ног своих соратников. Вскоре на этом месте не осталось ни одного воина, а остался только эльф росточком в восемнадцать дюймов да двое мальчиков, которым наконец удалось подняться на ноги.

— За Гэл-ло-у-глас-са! — проревел кто-то могучим басом, и со спины лошади короля сорвался коротышка. Пролетев по воздуху на манер пушечного ядра, он приземлился рядом с двумя мальчиками. Это был Бром О’Берин, главный советник короля — большеголовый чернобородый карлик ростом в два фута. Он бросился на выручку детям, которых любил больше всех в этой стране. Бром тут же кинулся в бой и принялся крушить одного воина за другим ловкими ударами безо всякого оружия. Вскоре Брому удалось расчистить дорогу от мальчиков к Корделии. Девочка подхватила на руки Грегори и с радостным криком бросилась к братьям.

Люди шерифа вертелись на месте, пытаясь отразить атаки наступавших противников, но тех становилось все больше. Уже сотня королевских воинов наступала на пять десятков приспешников Реджинальда. Ближайшие соратники шерифа бились с отчаянием людей, которые знают, что отступать некуда, но вот один молодой солдат вскричал:

— Пощады! Я сдаюсь! Пощадите меня!

Он бросил пику на землю, поднял руки. Воин короля ухватил его за ворот и отволок в сторону. Под деревьями наготове стояли солдаты, которые проворно связали сдавшегося пленного.

Видя, что его оставили в живых, и другие воины шерифа стали кричать:

— Сдаюсь!

— Пощады!

Солдаты короля любого, кто сдавался без боя, выводили и связывали.

— Только изменники сдаются! — завопил шериф. — Только изменники и глупцы! Сражайтесь! Это ваша единственная надежда! Ибо король вас повесит!

— Я помилую любого, кто не станет его слушать! — возгласил король Туан. — Помилую и прощу! Я не стану вешать никого из тех, кого насильно заставили драться против меня! Сдавайтесь, и вам будет сохранена жизнь!

— Он лжет! — крикнул шериф, но в это мгновение король Туан сокрушил последнего из его телохранителей.

Шериф взвыл, как берсеркер, и пошел на короля с мечом, целясь в прорези для глаз на его шлеме. Однако Туан закрылся мечом, крутанул им, отбросил меч шерифа и нанес решающий удар. Шериф издал предсмертный вопль. Глаза его закатились, и он упал, сраженный мечом короля в самое сердце. Когда шериф рухнул наземь, король выхватил меч из его груди и прокричал:

— Ваш повелитель мертв! Сдавайтесь! За кого вам теперь драться? Сдавайтесь, и останетесь в живых!

Воины шерифа растерялись — всего-то на секунду-другую, однако лучшим солдатам короля этого вполне хватило для того, чтобы выбить оружие из рук противников и приставить к их глоткам острия пик.

— Сдаюсь!

— Сдаюсь! — послышались крики тут и там. Воины шерифа подняли руки вверх, а король Туан отер от крови лезвие своего меча и громогласно повелел:

— Я прощаю вас! Вы будете жить!

Когда все оставшиеся в живых соратники шерифа были связаны, воины короля повели их прочь с поляны, Туан кивком указал на крестьян и сказал:

— А эти пусть бегут.

Сердито сверкая глазами, легионеры отступили. Ополченцы-крестьяне оторопело моргали. Они не могли поверить, что им даруют свободу.

— Я обещал, что никто из тех, кого силой вынудили сражаться на стороне шерифа, не пострадает, — сказал Туан. — Ступайте по домам да расскажите своим товарищам обо всем, что тут произошло.

С радостными криками крестьянские парни развернулись и бросились наутек.

Как только они исчезли за деревьями, Бром О’Берин проворчал:

— Но мудро ли это, ваше величество?

— Мудро, — с непоколебимой уверенностью ответил Туан. — Они поведают о случившемся другим людям из войска шерифа, и войско разоружится. Люди отправятся по домам — а большинство из них мечтает об этом. Остальные поймут, что со смертью шерифа война проиграна.

Сказав так, король развернулся к детям.

Четверо изможденных и испуганных Гэллоуглассов смотрели на короля, а Пак боязливо поглядывал на Брома О’Берина.

— Мы благодарим вас, ваше величество, — смущенно вымолвил Магнус, — за то, что вы спасли нас в час отчаяния.

— Я рад, что мне удалось поспеть вовремя, — отозвался король. — Однако надеюсь, теперь вы поняли, что вам не следует вступать в бой, покуда вы не повзрослеете?

— О да!

— Мы понимаем, что поступили глупо!

— Больше мы никогда не станем так рисковать!

У Туана на этот счет было собственное мнение, но он предпочел о нем умолчать. Кроме того, он обратил внимание на то, что Джеффри не произнес ни слова. Подсчитав победы и поражения, мальчик решил, что будет лучше хранить молчание.

Корделия набралась храбрости и спросила:

— Но как вы узнали, ваше величество, что нам нужна помощь?

Туан улыбнулся:

— За это вам надо поблагодарить кое-кого другого. — Он развернулся к лесу и прокричал: — Идите сюда, ваше высочество!

Последовала короткая пауза, но вот наконец из-за деревьев вышел Алан в сопровождении Келли.

Молчание затянулось, и нарушил его Пак:

— Я тебе, если не ошибаюсь, велел отвести его домой!

Камень, ножницы, бумага — раз, два, три!

Четыре маленьких кулачка расположились по кругу… и преобразились. Один стал камнем, другой — парой ножниц, а еще два — листками бумаги.

— Я выиграла! — воскликнула Корделия. — Ножницы режут бумагу!

— Нет, я выиграл! — запальчиво возразил Джеффри. — Камнем можно затупить ножницы!

— Если так, то выиграли мы с Грегори, — вступил в спор Магнус, — потому что камень можно завернуть в бумагу.

— Значит, все равно выиграла я! — не пожелала уступить братьям Корделия. — Потому что ножницы разрежут бумагу, в которую завернут камень!