Чтение онлайн

И здесь ей нужно было остановиться. Ведь она знала, что может сделать с ней Михаил за то, что осмелилась ему заперечить и не повиноваться. Пускай она это делала не эмоционально, довольно тихо и со страхом перед архистратигом, но она подвергалась сомнениям и ещё не осознанно, но оспорила вступительную речь Михаила.

— А ты же знаешь, что ты сейчас в открытую заявила о своем мнении? — поинтересовался старший архангел, посмотрев на ангелессу.

— Нет, это ещё не мое мнение, — воспротивилась она, снова потупив взгляд. — Я просто сказала, что эмоции это не плохо. А больше я ничего не говорила.

— Но это противоположно тому, что я сказал раннее! Это твое мнение! — Михаил слегка стал повышать голос. — Здесь нет своего мнения, запомни это, Марселина! Я сказал, что ангелы не должны иметь эмоции, и не буду это повторять. Ты сейчас оспариваешь то, что я сказал, при этом забывая, что с тобой за это может быть. Я могу принять любое решение, как наказать тебя за такое, вплоть до лишения крыльев и изгнания с Небес в первый же день!

— А за что, Михаил? За то, что я сказала про эмоции?

И на последнем нелепом вопросе ангелессы архистратиг взбесился. Он явно не замечал, как перестал контролировать собственные эмоции. Да где это видано, чтобы ангел-новобранец, совсем юная ещё ангелесса, позволяла себе такое с самим архангелом Михаилом? С Генералом Небесного воинства. Да где это видано, чтобы какая-то обычная, новоиспеченная ангелесса так разговаривала со своим правителем, главнокомандующим и лидером ангелов? Да ещё и первая, которая заикнулась о свободе выбора, про эмоции… Михаил прекрасно понимал, что чувства не уместны среди ангелов. Они ведут к поражению, к падению и нарушают любую систему… Покорность своим лидерам, повиновение и подчинение, самое главное, чему так упорно учил Михаил юнцов. Ведь главная цель, которой он подготавливал воинов, была предано и верно служить Небесам и четко выполнять приказы. Не проявлять эмоций, не давать слабины.

— Как же ты меня вывела! Не забывай, Марселина, с кем ты говоришь, — раздраженно прошипел старший архангел. — Ты заикнулась про эмоции? А знаешь ли ты, куда ты попала, и что я могу с тобой сделать сейчас? Я могу тебя просто-напросто изгнать с Небес, и назови мне хотя бы одну причину, чтобы я сейчас этого не сделал?

Но ответить Марсель не успела. Вся эта ситуация окончательно вывела из себя Рафаэля, и тот подошел к Михаилу. Он отвел брата в сторону, а затем что-то ему сказал. Михаил, который был уже хорошо взбешен, выдохнул и взял себя в руки. Он постарался быть более спокойным. Он снова подошел к ангелессе, которая теперь просто опустила глаза. Она уже поняла, что назад пути нет, а язык в очередной раз её подвел. Теперь страх сковал всё тело, и ангелесса поняла, что не стоило вообще спрашивать про эмоции. Что же с ней теперь сделает Михаил?

— Благодари архангела Рафаэля, что спас сегодня тебя от моего решения, которое я уже принял. Я не буду изгонять тебя с Небес, Марселина, но за дерзость и за неповиновение мне ты ответишь! Я не собираюсь такое оставлять безнаказанным, и если бы не Рафаэль, я бы просто изгнал тебя с Небес, лишил крыльев. Но не буду этого делать. Дам тебе последний шанс! Рафаэль, — позвал он брата, а затем ему приказал: — посадите Марселину в Небесную темницу! Пускай посидит там и подумает над своей позицией, и пускай видят все, что бывает с теми, кто не подчиняется! Это было мое последнее слово!

Архистратиг, окинув взглядом строй юнцов, быстро стал покидать поляну больше ничего не говоря и оставляя тех с темнокожим.

— Разойдитесь! — коротко приказал Рафаэль юнцам, и те беспрекословно исполнили приказ командира. — Марселина, а ты пойдешь со мной.

Блондинка покачала головой, а затем подчинилась. Выхода другого не было.

Воспоминания Марселины пропали. Она даже не заметила того, как улыбка на её лице стала сильнее. Она вспомнила их первую встречу, вспомнила первое свое наказание от разозленного тогда Михаила, и на сердце почему-то стало радостно. Именно радостно. Михаил был прав когда говорил, что хорошие воспоминания нужно откладывать в памяти, чтобы периодически о них вспоминать, а плохие убирать из неё и больше к ним не возвращаться. А это воспоминание было хорошее и светлое. И оно было связано с ним…

И снова радостное воспоминание возникло перед её глазами.

— Чувак, зачем ты сегодня утром снова нахамил Михаилу? Мы тут месяц сидим. Он хотел нас отсюда выпустить, если бы не ты! А теперь ещё две недели сидеть придется. Я не могу тут больше. Михаил садист какой-то! За что мы тут? За коноплю? Ну подумаешь, сочиняли плохие стихи про Михаила из-за того, что были обкуренные. Так это конопля виновата! Ну подумаешь, сделали самодельный напиток из листиков того дерева. Я же не знал, что оно наркотическое. Я его просто посадил, тем более, там был Джошуа, и он мне разрешил. Это для красоты! И нечего было на мою тайную полянку заходить! Ну марихуана, ну и что? За это наказывать?

Причитал Бальтазар, сидя на лавочке в камере. Уже месяц Габриэль и его лучший друг, Бальтазар, отбывали наказание в Небесной темнице. Эти двое слишком часто доводили бедного Михаила до седины, слишком часто устраивали пьяные гулянки, дебоши и даже разврат, не забывая затаскивать к себе в постель разных ангелесс. Да те и против особо не были, и архистратиг ничего не мог с ними поделать. Последнее, на что решился архангел, было заточение младшего брата и его друга в Небесной тюрьме. Только так он мог обезопасить Небеса от этих заядлых гуляк и дебошир.

— Бальти, мой дорогой Бальти, — начал Габриэль, глядя на недовольного ангела. — Выдохни. Михаил отсюда нас выпустит. Ну, подумаешь, заточение… Уже месяц сидим, и ты мне месяц одно и тоже говоришь.

— Да пофиг мне на заточение! — вскричал Бальт, ещё сильнее злясь. — Тут другое важно. У меня месяц не было этого… А мне нужно. Это нормальная физиологическая потребность, и мой организм требует этого. А этого не будет, пока мы сидим в заточении! Темницу часто охраняют ангелессы, да, но это не то! С ними у меня уже было, а мне нужно ещё!

— Успокойся, обкуренная истеричка в сексопильном пиджаке, — отозвался Габриэль, на долгую речь лучшего друга. — Между прочим, из-за твоей тайной полянки и кустов конопли мы и здесь! Лгать нужно лучше! Так что молчи теперь и хватит ныть! Месяц сидели, и ещё две недели просидим.

— Из-за меня? Это наоборот ты виноват! Ты что думал, Михаил не отличит фрезию от конопли?! Он сразу понял, что там росли кусты конопли! По их листикам. У них форма листиков отличается… — Бальтазар прикусил губу, все ещё вспоминая визит Михаила к нему на тайную поляну, где росло много кустов конопли, за которыми так трепетно он ухаживал и лелеял каждый листочек.

Но ответить Проказник не успел. Внезапно арочная железная дверь на повороте к камерам заскрипела, а затем и отворилась. В коридоре темницы послышались шаги, и спустя пять минут было отчетливо видно миловидную блондинку, за которой шло два ангела и Рафаэль.

Блондинка, опустив голову, направилась к соседней камере, которая находилась напротив камеры Бальта и Гейба. Она даже не обратила внимание на узников-дебоширов, а прошла внутрь и присела на каменную лавочку. Рафаэль закрыл камеру, а затем направился на выход.