Чтение онлайн

– Иди! – вдогонку ветру крикнул Ёсида и провалился под очес.

Обмен состоялся.

Все честно.

– У шляпы есть предназначение. Даже два.

Первое и главное: прятать от взглядов лицо, иссеченное шрамами. Перевозчика колотит нервная дрожь, когда он думает о визите к пластическому хирургу. У перевозчика проблемы с мозгами. Впрочем, как у всех воинов, истративших ресурс на имперской службе.

Второе и стыдное: да просто нравится шляпа. А что? Солидная, как тигр в роще бамбука. Черная, будто ночь слепца. Поля опять же широкие, имидж и все такое. Ухода не требует, жрать не просит – сама впитывает выделения потовых желез, и довольна, и греет лысину, если холодно. А если жарко – охлаждает череп. Надо только поливать головной убор соком манго, подкармливать свежим мясом и овощными салатами. Иногда, нечасто. Шляпа – зверушка неприхотливая, эконом-класс, помесь электрического ската и целого коктейля генов…

Разговаривать с собой – последнее дело для буси, уволенного в запас. Такова жизнь: однажды наступает момент, когда уже нерентабельно латать твою плоть, и тебя… н-да, как говорится, благодарим за службу, счастливого Пути!

Разговоры с собой – верный признак безумия. Иное – петь в одиночестве. Это можно, это нормально…

Тихонечко бубня себе под нос, мужчина в черном кимоно брел к пирсу торпедоносцев, собираясь вступить во владение стариковским имуществом, прежде чем власти экспроприируют его на нужды Цуба-Сити. Делиться с муниципалитетом у перевозчика намерений не было. Бизнес и так зачах. Телепорт давно пора привить модиф-побегами с последними апгрейдами, витаминами нашпиговать по самый испражнитель, алюминиевой стружкой подкормить, систему на вирусы прогнать, форматнуть разок-другой запасные накопители, аренда к тому же…

Охрана пирса лениво направила лучи сканеров вслед перевозчику – от делать нечего, долг исполнен, порядок. За парнем не числилось криминала, просроченный платеж не в счет – у кого нет проблем с кредиторами?..

На пирсе суетились роботы-погрузчики. Царапая траками прорезиненное покрытие, таскали к единственному не ушедшему еще в Топь торпедному катеру длинные ящики, окрашенные в хаки. В полуметре от борта торпедоносца пульсировала цветами радуги голограмма-надпись «Икэ-но кои» [15] , из-за которой катер выглядел чересчур празднично. На голове человека-симбионта, впечатанного затылком в рубку, животом – в силовое отделение, белела повязка-хатимаки, символ презрения к смерти, – похоже, кое-кто намеревался героически не вернуться с боевого дежурства.

– Хаяку! Быстрее! – дребезжал мегафон, дополняющий голосовые связки симбионта.

Перевозчик наклонился к лодке, что приютилась у борта «Икэ-но кои»:

– Здравствуй, милая. Ты теперь моя. Я – твой новый хозяин.

Лодка – строптивица! – подалась назад, насколько позволяли швартовые канаты, и плюнула в потенциального угонщика дождем отравленных шипов и заточенных раковин.

Шелест черной ткани, движения легки, реакция ого-го – бывший воин Сына Неба, отставной синоби-диверсант, не утратил навыков: тело изворачивалось в воздухе, растягивались сухожилия, хрустели позвонки. Здесь расширить, там сократить межмолекулярные пространства. Плевок в упор просто обязан был уничтожить перевозчика. Хватило бы одной царапины, чтобы отправить человека с пистолетами к праотцам. Но – жив. И не готов прощать подобные выпады в свой адрес: хлопки выстрелов испугали роботов-погрузчиков. Глупые дроиды уронили ящик, из которого выпала сигара-торпеда. Взрыватель ее был расписан под оскаленную морду с множеством зубов, на хвостовике – плавник. Остальное – черное с белым. Касатка, не иначе.

Стволы еще дымятся, а пистолеты уже пора спрятать в кобуры. Хорошего понемножку.

Тот, кто убивает без сомнений, должен быть готов и к собственной смерти – лодка получила серьезные ранения, борта ее корежила деформация. Пока она не оправилась от болевого шока, перевозчик вправил ключ ей в рот-замок и впрыснул под чешую инсталляцию нового софта. Лодка застонала, засучила ластами. Сплюнув в грязную воду за бортом, перевозчик перенастроил параметры доступа, зафиксировал изменения в правах хозяина и обязанностях псевдоразумного имущества.

Он максимально подчинил себе лодку.

– Ну что, красивая, поехали кататься?

Он был доволен собой. Почуяв его настрой, шляпа приступила к массажу темечка. Сломать что-нибудь или унизить кого всегда приятно. И самомнение поднимается. Теперь только выбраться за пределы охраняемого периметра – и уж там-то можно разгуляться всерьез…

– Поехали! Не спи!

Лодка ускорилась. Слева и справа по борту мелькали крохотные островки, которых было великое множество вблизи города-дзекаку. Новый софт прижился, лодка легко подчинялась малейшим мысленным приказам, отлично держалась на воде, прекрасно ломала очес. Спасибо старику, уважил подарком!

И тут взвыла сирена, хрипло залаял мегафон:

– Предъявите регистрационные файлы! Или будете уничтожены! Вы нарушили государственную границу Цуба-Сити!..

Границу? Перевозчик давно в демилитари-зоне. Да и с чего бы патрульному торпедоносцу проявлять интерес к простой лодке?.. Ба, да это же сосед по пирсу! В полуметре от борта болтается голограмма «Икэ-но кои». Есть такая песенка, детская, перевозчик помнит слова:

Тэ-но нару ото о китара кои! [16]

– …Нарушили… уничтожены!..

Мужчине в черном кимоно смешно: вместо того чтобы ускориться и с легкостью уйти от погони, – может ведь – лодка намертво вросла в очес. Ни с места! Ни вперед, ни назад! Ха-ха-ха!

Нагэта якифу-га миэтара кои [17] .

Пули рикошетили от корпуса, не причиняя торпедоносцу вреда. По всему – быть перевозчику тем самым лакомством из дурацкой песни. Одарил старик от души: пользуйся, самурай, чужие деньки последние тебе во благо отольются…

Из рубки торпедоносца таращились на лодку полные ярости глаза.

– Умри!!! – Симбионт с таким остервенением направил на лодку свой катер, будто атаковал вражеский авианосец.

За миг до столкновения перевозчик замер в стойке тюдан-но камаэ. Нержавеющий редан [18] рассек лодку надвое и впился в грудь пассажира. Перед смертью отставной буси взмахнул револьверами так, будто ударил одним мечом в котэ противника, а вторым – в голову. Лодка завизжала. Симбионт захохотал в мегафон. Вспышка! Грохот! От столкновения детонировали взрыватели торпед.

Бушующее пламя. Смерть.

А потом – лишь одинокие огоньки на поверхности очеса.

Народу на берегу набилось столько, сколько соломинок в стогу. Едва все поместились на клочке суши у пенных волн. И это называется вик, грабительский поход в чужие земли, полный лишений и героических битв?! Эрик думал, что вик – это приплыть, высадиться, изрубить в капусту врагов, изнасиловать всех красоток и надругаться над святынями. А на самом деле… н-да… Зато, вернувшись домой, любой из бородачей расскажет, как ворвался он в пылающий гард, как разодрал в клочья юбку и вонзил «копье» меж раздвинутых ляжек. И добычу не только бабьей вырезкой взял, но и серебром, что от доли честной полагается. Разве что ярлу больше досталось, но на то он и ярл. Да-да, так и было, сеча и подвиг, достойный песен скальдов! Но жемчуга и янтаря в следующий раз надо больше захватить – хорошо уходят, от клиентов отбоя нет, с руками отрывают…

Короче говоря, стурманы привезли с собой поделки из кожи и камня, из моржовой кости и раковин. Разложили прямо на гальке медвежьи шубы и куртки, вышитые нитью, добытой в Мире Пряжи. Выставили бочки с рыбьим жиром. Раскинули на камнях пласты китового уса.

И началась торговля.

«Это столько, это дороже. А чего цена такая, ведь товар ваш – дрянь?! А не хочешь – не бери, все равно цены лучше нет отсюда и до края Мидгарда! Да ну, врешь ты все, вот пятно, вот дыра, половину дам, не больше. А не хочешь – не бери. Так ведь пятно?! А не хочешь…»