Чтение онлайн

А перьями можно давиться, плеваться ими, глотать, всем нутром вздрагивая, но жрать их, жрать! Надо хоть что-то в живот закинуть, хоть чем-то заморить голод. Гель и не такое есть доводилось. Хорошая подушка была, вкусная. Только мало ее. Мало!

Табурет погрызть? Платье разодранное, что на полу валяется? Помнится, на рукав винный соус пролила…

И подумать надо. Хорошенько подумать. Надо оно тебе, а, Гель? Ну, надо?! Парней, что ли, мало? Дружинники на тебя засматриваются. Брось, подруга, глупостями заниматься!

А вот мало. А таких, как Эрик, нет вообще. И не глупости это. Ради глупостей Гель не рискнула бы делиться после двух трансформаций – одной ей не справиться. Ее должно быть много. И чтобы с зубами и когтями. Тогда можно попытаться. Тогда точно получится.

Тело перевертня корежило, ломало и плющило. Кровь шла горлом, из носа лило. Только бы не закричать, только бы!.. А то засуетится охрана. В камеру дружинники не сунутся, но подмогу позовут. А внимание графских вояк сейчас ой как не в жилу.

Все, нет сил терпеть. Ну же, ну!..

И Гель таки разделилась.

Обычно все проще получалось. Но не сегодня. Ведь была девушкой, стала лайкой, а потом лайка стала девушкой, которая обернулась снежной кошкой, а кошка – человеком. Слишком много трансформаций, а в конце самая сложная да с голодухи – разделиться и так непросто, а тут… Боль была жуткая.

Но главное – у нее получилось. Остальное не важно.

Крысы лезли в щели, находили дыры в стенах. Явится граф с проверкой, велит открыть темницу, а там пусто. Сбежала пленница. Куда только подевалась? И невдомек будет охранникам, что, пока они байки травили о бабах и пирушках, уползали из камеры крысы, носиками воздух смрадный втягивая.

Ага, вот же он, красавчик со смешным хохолком! Его запах! А рядом гнильцой тянет – это мучитель Эрика. Он толстый, как хряк, мучитель этот.

И наверняка очень вкусный.

Сказано в Священной Книге Проткнутого: «Проклят всяк висящий на древе». А Эрика как раз определили на крест из досок. Хорошо хоть не прибили ржавыми гвоздями, а всего лишь привязали. Что бы это значило? Вряд ли пожалели по доброте душевной графа…

Эрик осмотрелся. Стены утопали во мраке, на полу валялись связка ивовых прутов, кожаные бичи. Взгляд скользнул по комнате: пышущая жаром печь, гаррота, скамейка, столб в щетине стальных шипов… Вокруг было много приспособ, чтобы доставить узнику максимум удовольствия – если, конечно, узник обожает боль.

– Нравится? – Палач вынырнул из темноты. Он такой же излишек, как Эрик. Живот у него под фартуком колышется, на голове грязный колпак с прорезями для глаз.

Колпак – это хорошо, ведь писаные красавцы людей не пытают. Малейшую привлекательность будущих катов в Университете незамедлительно устраняют, ломая носы, кромсая ножами щеки, прижигая губы. Так что колпак – самое то, чтобы скрыть уродство.

– Копчение! Замечательная пытка, требующая высоких профессиональных навыков. Молодой человек, вы знаете, что такое копчение? – Голос палача подобен скрипу несмазанных дверных петель. – Нет? Очень жаль. Не сумеете оценить всего великолепия пытки.

Если б у Эрика во рту не было кляпа, он хотя бы плюнул кату на колпак. Но увы.

– Окуривая едким составом, секрет которого не подлежит разглашению, я подвергну вас неимоверным мучениям. У вас выпадут волосы, жир будет сочиться сквозь поры, тело начнет с жуткой скоростью терять массу. Представляете, оно будет плавиться!

Колпак у палача розовый. Или красный. В отблесках пламени толком не разглядеть. Зато отлично виден стальной прут, засунутый в печь.

Палач подошел к стойке с колами, подбирает нужный, варианты ведь возможны. К примеру, тонкий гладкий кол, войдя в задницу, вмиг пронзит тело. В итоге не пытка получится, а казнь. А вот с помощью кола с опорными столбиками для регулировки глубины проникновения в пытуемого можно продлить страдания до седмицы и более. Все это Эрик помнил из курса введения в специальности.

– А может, хотите испытать себя вот так? – Определившись с колом, палач кивнул на довольно-таки большое колесо от телеги.

На этот вопрос Эрик тоже не ответил. Он копил во рту слюну. Слюна у него особенная – камни разжижает. А уж от кляпа из грязной тряпки значительно проще избавиться. Еще немного, и он скажет толстяку пару ласковых о копчении, колах и прочих забавах.

Сколько бы крыс из Гель ни получилось – у всех у них одна сущность, одна душа. Но как тяжко управлять каждой лапкой, каждым хвостиком шевелить!..

Крысы без труда пролезали в самые узкие щели, находили пустоты в стенах. Главное – отдаться звериным инстинктам, подавить в себе человека, и грызуны сами найдут дорогу.

Шевелились усики, коготки скребли, проталкивая тельца к цели. Крохотные уши внимали разговорам охраны, попивающей вино из фляг… Камера осталась далеко позади. Крысы мчались вниз по лестнице. На миг взяв контроль над всеми своими «я», Гель направила зверьков в подвал, где, судя по запаху, томился Эрик.

Рядом с ним стоял мучитель. Он сильный, толстый и вкусный! Гель клацнула всеми своими мелкими, но острыми зубками.

В подвале было темно, лишь мерцал огонь в печке. Но крысам этого света оказалось вполне достаточно, чтобы накинуться на палача, сорвать с его головы колпак, выцарапать глаза, обгрызть уши, влезть в рот, перекрыв дыхание, и…

Палач завизжал, замахал руками – сшиб на пол двух крыс, растоптал их.

Гель ослепила вспышка, затем ее швырнуло во мглу. Она с трудом удержала контроль над всеми своими мохнатыми тельцами. А потом опять была вспышка, за ней последовала боль, и наступила пустота, в которой спиралями закручивался багровый туман. Это и есть смерть.

Обычная крысиная смерть.

Через миг Гель очнулась. И вновь крысы напали на палача – они рвали его печень и копошились в его кишках. А потом Гель сильно-сильно обожгло. Она извивалась и корчилась от боли, пытаясь отодвинуться от пламени, упирающегося ей в спину.

И темнота потушила ее глаза.

От кляпа Эрик избавился очень вовремя. Как чувствовал, что надо бы с катом по душам поболтать, вспомнить годы студенческие.

Увидев крыс, он сразу смекнул, что без Гель не обошлось. Превратившись в полсотни грызунов, изменчивая не оставила его в беде. И хоть крысы громко пищали, палач не воспринял их всерьез. Он вытащил из печи стальной прут, раскаленный добела.

– Гаррота подождет, копчение тоже, резать жилы приказа не было. Чем же вас порадовать? – Голос палача звучал бесстрастно. Толстяк просто делал свою работу. – Попробуйте пока вот это.

Прут ярко светился в полумраке пыточной. Палач поднес его к лицу Эрика, остановив в пальце от щеки. Из-за жара кожа вмиг покраснела и покрылась волдырями.

– Ах ты!.. – Выплюнув то, что осталось от кляпа, Эрик схватил зубами раскаленный металл. Этот прием назывался «хваткой барса».

Таки пригодилась наука мастера Затейника! Не зря Эрик кровью харкал и резцы ломал!