Чтение онлайн

– Мне нужен этот договор! – фюрер резко стукнул кулаком по столу. – И как можно быстрее.

– Надеюсь, мы подпишем его в Варшаве, – заметил Риббентроп.

– Русские не будут ждать до середины июля, они нападут раньше. Если, конечно, что-нибудь не произойдет. Нам необходимо время, чтобы дивизии фон Бока успели развернуться в Польше. Скажите, Иоахим, рискнет ли Сталин начать войну, если мы заключим перемирие с Англией?

– Вряд ли, – чуть помедлив, ответил Риббентроп, – он побоится, что Британия выступит на нашей стороне.

– Я тоже так думаю. Поэтому нам нужно протянуть руку дружбы Англии. Причем так, чтобы это заставило большевиков задуматься и отсрочить нападение. Тогда мы получим возможность подготовиться к летней кампании, без спешки, в соответствии с планом "Барбаросса".

– Что же мы предложим англичанам?

– Я хочу послать в Британию парламентера с предложением мира.

– Но мы уже несколько раз передавали Лондону недвусмысленные сигналы о готовности начать переговоры, но они их все отклонили. Причем в резкой форме. Черчилль упорно не хочет слышать о мире, и нам его не переубедить – он упрям, как осел.

– Это потому, что переговоры вели не те люди, – сухо заметил Гитлер, – а если мы пошлем человека, пользующегося несомненным авторитетом в партии, то, возможно, Черчиллю и передумает. Или, по крайней мере, уже не сможет игнорировать наши предложения. Точнее, это не позволят сделать наши английские друзья. Слава богу, в Британии есть люди, близкие нам по духу – герцог Гамильтон, сэрБедфорд, Астор, Дерби, Веддерборн… Они понимают, что война между двумя арийскими нациями – самоубийство, особенно перед лицом вторжения большевистских орд. И к их голосу, надеюсь, прислушаются в английском парламенте.

– И кто же возьмет на себя роль парламентера?

– Рудольф Гесс. Он идеально подходит для этой миссии: мой заместитель по партии, третий человек в рейхе. К тому же англофил и друг лорда Гамильтона. А это уже выход на королевскую семью. Я посвятил Рудольфа в свои планы, и он выразил полное с ними согласие. Нужно лишь обсудить кое-какие детали, поэтому я и пригласил вас.

– Но как Гесс попадет в Англию?

– На самолете, конечно. Мы предоставим ему новейшую модель – двухмоторный "Мессершмит-110". Рудольф – отличный пилот, пересечь Ла-Манш для него пара пустяков. Полетит ночью, налегке. Конечная цель – усадьба лорда Гамильтона в Западной Шотландии. Думаю, там его встретят если не с распростертыми объятиями, то, по крайней мере, вполне дружелюбно. А потом сэр Гамильтон организует выступление Гесса перед лояльными к нам членами парламента. Так будет подготовлена основа для заключения мира.

– Но на каких условиях?

– На тех же, что и раньше: немедленное прекращение войны и совместное выступление против большевистской России. Великобритания, само собой, получит свободу действий в своих старых колониях, но те, что были отобраны у нас по Версальскому договору, придется вернуть. Кроме того, мы потребуем вывести войска из Ирака и заключить мир с Муссолини. Вот и все.

– А как же Франция и Польша? Черчилль наверняка будет настаивать на возвращении им довоенного статуса или даже выплаты компенсаций..

– Никаких компенсаций! С ними мы заключим отдельные договоры. Франция откажется от Эльзаса и Лотарингии, Польша – от Силезии, а взамен получат нашу вечную дружбу. Но сначала – совместный англо-германский поход на восток, против большевиков. И лишь потом – разговоры о новом устройстве Европы.

– А если Черчилль откажется вести дело с Гессом?

– Это даже лучше. Предпочтительнее, чтобы английский бульдог подал в отставку. Так он сохранит свои принципы, а мы получим гораздо лучшие условия для переговоров. Но это не столь существенно. Подпись под мирным договором может поставить любой человек, наделенный соответствующими полномочиями.

– Когда Гесс вылетает?

– Сегодня ночью. Самолет уже заправлен и ждет на аэродроме. Наземные службы осведомлены и будут помогать Гессу. Погода, по прогнозом, хорошая. Завтра Рудольф будет в Шотландии. Значит, через день-два можно ожидать реакции Черчилля, а потом и Сталина. Пока же я попрошу Геббельса подготовить соответствующий комментарий в нашей прессе. А вы передадите Шуленбургу приказ внимательно следить за настроениями в Кремле. Молотов, скорее всего, захочет с ним встретиться и выяснить, что происходит в Англии. Тогда и берите быка за рога – предложите немедленно заключить Пакт четырех. И намекните – потом будет поздно. Посмотрим, насколько у русских крепкие нервы, раскроют ли они наш блеф.

– Значит, полет Гесса в Англию – блеф?

– Не совсем. У него будут реальные полномочия по переговорам, но все зависит от русских. Если Сталин не выдержит и пойдет на пакт с нами, то миссию Гесса можно считать выполненной. Мы прервем переговоры с англичанами и начнем по-настоящему готовиться к высадке на острова. Я заставлю товарища Сталина оказать нам полное содействие – вплоть до десантных барж, танков и самолетов. А после разгрома Англии настанет очередь и России.

– А если Сталин не испугается?

– Тогда остается надежда на Гесса. Тут возможны варианты. Если мир с Англией все-таки будет заключен (а я искренне на это надеюсь), то мы перебрасываем все силы в Польшу и приступаем к плану "Барбаросса". Если же Черчилль не захочет мира, то… То ничего не происходит, мы будем ждать развития событий. На всякий случай я попрошу Геббельса объявить Гесса сумасшедшим – чтобы снять ответственность за его поступки. На претензии русских мы ответим, что бедный Рудольф действовал под влиянием душевной болезни и из собственных побуждений.

– А что будет с Гессом?

– Надеюсь, что ничего серьезного. Черчилль – джентльмен и, конечно, не допустит, чтобы с парламентером обходились дурно. В крайнем случае, ему, как военнопленному, грозит арест. Думаю, что заключение будет домашним, в имении его друга герцога Гамильтона. Если же миссия Гесса все-таки удастся, он вернется домой героем. Я лично награжу его Рыцарским Крестом за храбрость и преданность. Вы согласны со мной, Иоахим?

Риббентроп, разумеется, выразил полное согласие с мнением фюрера.

Из газеты "Фелькишер беобахтер" ("Народный обозреватель"),

31 мая 1941 года.

"Наш партийный товарищ Гесс, которому фюрер по причине прогрессирующего уже много лет заболевания строжайше запретил любые полеты, нарушил запрет и завладел самолетом. Он ушел в полет, из которого до сих пор не вернулся. Письмо, оставленное им, настолько сумбурно, что, к сожалению, явно говорит о душевной болезни. Видимо, Гесс долгое время жил в мире галлюцинаций, в результате чего возомнил, что способен найти пути взаимопонимания между Англией и Германией… Национал-социалистическая партия считает, что Гесс пал жертвой умопомешательства. Таким образом, его поступок не оказывает никакого влияния на продолжение войны с Англией, к которой Германию, как известно, принудили".