Пока мы живы
Шрифт:
– Есть босс! – отсалютовал Дима.
С тяжестью на душе я вышла из здания вслед за коллегами.
Крики за нашими спинами смолкли.
Рычание – нет.
Глава 2
Мне было некуда идти. Мои родные жили в деревне, которая находилась в тысяче километров отсюда. Мама и папа… В душу забралось страшное чувство, которое я старалась побороть. Нужно было успокоиться. Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
В чувства меня привел голос Анны Маратовны:
– Варя, некогда релаксировать. Нужно придумать, где нам лучше спрятаться и переждать эпидемию.
– Так все-таки это эпидемия? – спросила я.
– Понятия не имею. Зараза какая-то. Пока не разберемся в происходящем, будем называть это эпидемией, болезнью, помешательством. Как хочешь.
Маратовна повернулась к Диме:
– Где твоя машина?
– Она за углом, но там почти нет бензина.
– Плохо. Это очень плохо.
– Моя машина заправлена, – отозвалась я, – можем поехать на ней.
– Отлично! Где ключи?
Я побелела.
– Ключи в офисе на столе остались. В сумочке.
– Я принесу, – твердо заявил Дима.
– Дим, там может быть полно синих людей, – сказала Маратовна, – ты справишься?
– Я мигом. Туда-обратно.
– Раз уж ты туда идешь, зайди в комнату отдыха, возьми все, что есть в аптечке, упаковку воды и коньяк. Все это нам пригодится.
– Будет сделано, шеф.
Дима, несмотря на внушительную комплекцию, быстро добежал до здания, в три прыжка преодолел лестницу, юркнул за дверь и скрылся в темноте. Рядом с Маратовной он, казалось, воспрял духом. Будто и не было никакого министра.
Секунды казались часами. Мы ждали Диму, беспокойно разглядывая помещение. В некоторых окнах горел свет. Брошенное здание навевало страх. Мы знали, что там остались люди. Мертвые люди. Или живые? Живые мертвецы?
– Анна Маратовна, кажется, я схожу с ума, – пробормотала я, – или просто сплю.
– Хреновый сон, да, Варь? – горько усмехнулась директор.
Мы замолчали. Спустя несколько напряженных минут Маратовна чертыхнулась. Тут же чертыхнулась еще раз.
– Что случилось? – спросила я.
Она протянула руку вперед и ткнула указательным пальцем в сторону двух человек, движущихся в нашем направлении. Назвать их «людьми» можно было с большой натяжкой, как и сказать, что они «идут». Подростки, которые раньше приходили в наш культурно-досуговый центр на кружок самодеятельности и бесконечно шумели в силу своего возраста, сейчас еле волочили ноги по асфальту, поднимая пыль. Тела казались перекошенными, одежда оборвана, на оголенных руках и ногах виднелась грязь и засохшая кровь. Их еще можно было узнать, несмотря на синий оттенок кожи и искаженные лица: губы отвисли, обнажив все еще белые зубы; невидящие желтые глаза то закатывались, то бесцельно блуждали в глазницах.
Чем ближе они подходили, тем отчетливее слышалось их тихое рычание и запах… Его не передать словами. Такой же, как у покойной уборщицы – тошнотворно-сладкий смрад разлагающегося тела. Его ни с чем не спутаешь.
Мы стояли как вкопанные, разглядывая подростков, не в силах пошевелиться. Разум кричал: «Беги!», ноги продолжали стоять на месте.
Они подходили все ближе.
Что нам делать?!
– Анна Маратовна, пошлите к машине. Они скоро дойдут до нас.
Голос надломился, тело дрожало. Страх. Всепоглощающий страх накрыл с головой. Я еще не знала, на что именно способны эти уродливые, безобразные люди, вызывающие у меня животный ужас. И не хотела узнавать. Бежать. Спасаться. Сейчас!
Но Маратовна медлила. Она нахмурила брови, пристально вглядываясь в подростков и сжимая в руках топор.
– Без Димы мы никуда не пойдем.
– Анна Маратовна, он знает, где моя машина. Он придет.
Я в нетерпении переминалась с ноги на ногу. Чувствовала себя так, будто за мной уже кто-то гонится.
– Нет, – только и ответила директор.
Она встала в боевую стойку, готовая в любой момент дать отпор обезображенным людям. Но этого не пришлось делать – у нас за спиной хлопнула дверь. Мы с Маратовной обернулись. Дима. Наконец-то! Живой и невредимый. С вещами.
– Что стоите? – весело спросил он. – Кого ждете?
Поразительно, как Дима мог шутить в такой ситуации. Я понимала, что его веселость – напускная. Обычно он за ней прятался от проблем, как за ширмой.
Парень посмотрел на подростков, поморщился и сказал нам с Маратовной:
– Ну, что замерли? Пошлите к машине. Давайте уже уедем отсюда.
– К чертям собачьим! – сказала Маратовна и мы побежали до машины.
Когда машина завелась, я мысленно похвалила себя, что вовремя заехала на заправку. Полный бак. Чувство было такое, будто мы выиграли джекпот!
В скором времени слова Димы о том, что в городе происходит что-то неладное, подтвердились. Мы проезжали мимо брошенных посреди улицы машин, горевших домов, разбитых витрин. Повсюду раздавались душераздирающие крики. Люди умирали. Люди убивали людей. Все еще живых. В надежде выжить. Они вопили, стонали, ревели. Хотелось зажать уши руками и не слышать этой чудовищной какофонии. Я крепче вцепилась в руль, оглядывая улицы. Повсюду кровь, смерть, слезы. Где же военные? Где полиция? Почему никто не спешит остановить это безумие?
Автомобили на ходу теряли управление, врезаясь друг в друга, в дома, и даже в людей, оставляя на асфальте темно-красные полосы. Одна машина чуть не влетела в нас – мне удалось уйти от нее вправо, заехав на тротуар. Повезло, что бордюр оказался невысоким, и что там не было людей. Машина пролетела мимо и врезалась в столб.
– Твою мать, что за сумасшествие? – воскликнул Дима.
Я притормозила.
– Что ты делаешь? – зарычала Маратовна. – Зачем останавливаешься?
– В аварии могли пострадать люди, – ответила я. – Может, им нужна помощь!
– Какая помощь?! Ты не видишь, что творится? – Дима выглядел не на шутку испуганным.
– Варя, всем людям не поможешь. Надо спасать себя. Поехали!
Я знала, что они правы. Я видела, что происходит. Но не могла до конца осознать весь масштаб трагедии. Слишком быстро все изменилось. Слишком страшно стало вокруг. Знакомый мир неожиданно показался чужим.
Я послушала своих коллег и нажала на педаль газа.
– Что будем делать дальше? Куда поедем? – спросила я.
– Ты говорила, что у тебя родители живут в деревне. Может, до них эта хрень не добралась, и они не посинели?