Чтение онлайн

Я в этот момент проваливаюсь в воспоминание, в котором перед процедурами узнаю, что у доктора Адана есть дочь и слова Джексона, страшным возгласом отразившиеся в моей голове:

«— Я сказал препарат! Иначе на вопрос, есть ли у тебя дочь, ты будешь отвечать: «Нет»

Я пошатнулась и Джексон, моментально среагировав, обхватил меня за талию.

— Любимая, что такое? — с испугом спросил он.

Я еле сдержалась, чтобы не посмотреть на этого монстра с ужасом. Скольких людей он держит в страхе? У доктора Адана тоже связаны руки и вот почему он согласился на преступление, создавая этот чертов препарат — его дочь под прицелом Джексона. Если я избавлюсь от этого чудовища, то сколько жизней мне удастся спасти?

Я посмотрела на Меган. Она все еще с растерянностью осматривала меня с ног до головы, продолжая с трудом верить в мое существование. Ей неведомо, кто на самом деле Джексон и что она попала прямиком в лапы беспощадного хищника.

Могу ли я доверять ей и объединить силы?

— Ничего. Просто голова закружилась. Видимо, мало отдохнула.

— Давай провожу тебя до спальни. Мне пока придется тебя оставить до вечера, нужно уладить возникшие дела, — оправдывался Джексон.

— Все в порядке. Я посплю.

— Минуту, помогу супруге и вернусь к Вам, — обратился он к адвокату.

Джексон повел меня в спальню, а я еще раз взглянула на девушку, повернув голову. Она обнималась с отцом и выглядела очень счастливой. Я обязана поговорить с ней при первом удобном случае и понять, отчего у нее такая реакция на меня. Возможно, мы встречались в прошлом.

Меган

На протяжении всей своей жизни я только и делаю, что борюсь.

Боролась с обстоятельствами, которые мешали мне стать той, кем хотелось.

Боролась с одиночеством.

Боролась с состоянием депрессии, вызванной потерей матери в юные годы, когда чувства подростка излишне ранимы.

Боролась с привязанностью к отцу, которому пришлось оставить свою дочь, едва той исполнилось восемнадцать.

Он искал светлое будущее, искал себя, искал для себя дело, которое пришлось бы ему по душе, а не сидеть в клинике, в кабинете и принимать пациентов ежечасно и выслушивать их проблемы. Он чувствовал себя загнанным в угол, отец поникал на моих глазах. Поэтому я не осудила его решение оставить меня одну в Чикаго и улететь в Германию. Там он нашел клинику, которая занимается изучением мозговой деятельности человека, что-то из этого ряда. Ему хотелось большего, приняли его рвение присоединиться к команде, и отец не задумываясь рассказал мне о своих планах на одном вздохе, после чего волнительно ждал моей реакции.

А что я могла ответить, когда глаза отца наконец загорелись живым огнем, которого я не видела со дня смерти мамы? Я улыбнулась ему, сдерживая слезы, и отпустила, желая ему осуществить задуманное. Он ждал, когда я повзрослею и смогу стать самостоятельной. Правда вот то, что мой внутренний мир полностью разбит, об этом отец не знал. Хотя здоровый взгляд на внешний мир и цветущий внутренний мир человека — самое важное составляющее для успешной жизни в той реальности, которая окружает людей. А она не простая.

Поэтому, после отъезда отца, я резко поменяла направление своей жизни, которое приняла изначально. Вместо педагога я решила отучиться на юриста, оправдывая эти изменения тем, что у юриста, в отличии от педагога, жизнь далеко не скучна и не однообразна.

Мне хотелось уйти во что-то эмоциональное с головой. Хотелось думать о чем угодно, но только не о своей жизни, в которой ничего не получается.

Я боролась за свою жизнь, поэтому отдала себя профессии, в которой бороться нужно за другую жизнь.

И вроде бы я привыкла к своей жизни. Смирилась с тотальным одиночеством, которое балансировалось редкими звонками от папы. На его вопросы о моей жизни я всегда отвечала положительно. Хотя каждую ночь валилась с ног после очередной смены на работе.

Чтобы прожить нормально и не экономить, я решила к своей стипендии прибавить заработную плату официантки из бара. Выбрала удобный график, но после смены на учебу приходила уставшая и с темными кругами под глазами. Так или иначе, это того стоило. За свою симпатичную мордашку я получала неплохие чаевые от пьяных мужчин, которые не жалели на меня денег. Папа бы не одобрил мой выбор и настаивал бы на том, чтобы сам высылал деньги на мою жизнь, но мне этого не хотелось. Поэтому скрывала от него свою дополнительную деятельность и говорила, что у меня хорошая стипендия.

Я была занята ежеминутно и мне некогда было страдать. Я просто приняла свою новую жизнь. И это оказалось легко сделать. Забыла обо всех «если бы», «возможно», «стоило сделать так». Поняла, что невозможно осуществить все свои планы, а их у меня было много. Я планировала свою будущую жизнь слишком тщательно, отчего каждое разрушение подводило меня к пропасти отчаяния.

Я научилась жить по инерции.

Так я жила спокойно за все время своего обучения и еще год, когда начала работать адвокатом. Стала холодной, построила вокруг своего впечатлительного сердца стену, балансировала жестокость со своей излишней добротой. Забыла про существование доверия к другим и чувствовала себя прекрасно. На мне лишь ответственность за другие жизни, а про свою забыла, когда поняла, что для своего благополучия мне хватает просто закрыться от других и даже от самой себя.

А потом я встретила Уильяма. Несмотря на то, что при первой встрече я пронзила его ледяным безразличным взглядом, он мне понравился сразу. Я увидела в нем потенциал, стремление все брать под свой контроль и…некое чувство печали. Кажется, он страдал. И мне хотелось понять, почему он в таком состоянии, что такого произошло в его жизни, что он теперь настолько наплевательски относится ко всему вокруг. Даже к самому себе.

Но вместо дружеского интереса и помощи, я влюбилась. Безнадежно и безумно. Настолько безумно, что согласилась на обыкновенный секс после нашей первой ночи, о которой Уильям мало что помнил, поскольку был пьян. Он сразу объявил мне о своих намерениях, о том, что сильных чувств и влюбленности у него ко мне нет. Я энергично закивала и просто поддержала его идею поддерживать только интимные отношения для физической разгрузки.

Я держалась. Я уничтожала свои чувства полным погружением в работу и даже другими связями. Но никто не смог помочь мне забыть его.

Мои чувства горели и возрастали к нему с каждым днем. Если я не видела Уильяма несколько дней подряд, у меня начиналась ломка, я скучала и понимала, что разлука с ним сильнее подливает масла в мои горящие чувства. Я поняла, что полюбила человека. И все ведь хорошо, поскольку это светлое и необходимое человеку чувство. Только вот Уильям не отвечал мне той же любовью.

Я молчала. Скрывала свои чувства, ведь смысла раскрывать их нет. Своей исповедью я только напугаю его и заставлю оставить меня навсегда. Он бы даже не приходил ко мне по ночам.

И это доводило меня до рыданий. Это были настоящие страдания. Я подолгу сидела ночью у себя на кухне, выпивая вино, и плакала. Ощущала, как мое сердце ноет от боли, вырывается из груди и молит о пощаде. Но я не знала где искать помощи, чтобы избавиться от этой любви. Ее не было.

Однажды я настолько сильно отчаялась, когда душевная боль пронзила меня окончательно, что я забыла про голос здравого рассудка и пошла к нему, чтобы открыть правду. Я поняла, что Уильям узнал про мои чувства, поскольку он не приходил уже около месяца. Не нужно быть провидцем, чтобы заметить их. Целый год я вынашивала эти чувства, как самый страшный грех, но любая терзающая душу тайна всплывет, даже если ты сам этого не хочешь.