Чтение онлайн

– У вас есть все основания гордиться. Стало быть, он пошел по стопам отца. Ага Валид пользуется большим уважением.

– Конечно, – вставила его тетушка, – он служил примером для младших и для двоюродных братьев. Мой сынок всегда на него равнялся.

– Понятно.

– Кокогуль-джан, мы сегодня пришли от имени моего дорогого сына, нашего сокровища, и от имени всей нашей семьи. Слава Аллаху, он благословил меня разумным, трудолюбивым и любящим сыном. Я хочу, чтобы он женился на девушке, которая принесет ему счастье. Настало ему время создать собственную семью. Теперь, когда он стал мужчиной, самое важное, что я как мать могу для него сделать, – это найти ему подходящую женщину. Ваша семья пользуется уважением. У вас все достойны доверия и, слава Аллаху, красивы.

– Вы очень добры, – ответила Кокогуль, сев прямо и сложив руки на коленях. Она с удовольствием слушала комплименты биби Ширин.

– И вот мы пришли поговорить о вашей милой дочери, – продолжала гостья.

– Понимаю, – ответила Кокогуль, делая все возможное, чтобы выглядеть хоть немного удивленной.

Я затаила дыхание, стоя в коридоре. Наджиба тихо сидела в своей комнате, гадая, позовет ли ее Кокогуль выйти в гостиную.

– Мы считаем, что ваша старшая дочь станет хорошей парой моему сыну.

– Это большая честь для нашей семьи, – произнесла Кокогуль, поднеся руку к груди, – но мы пока не думали о том, чтобы выдавать нашу дочь замуж. Она еще так молода.

– Конечно, она молодая, но это самый подходящий возраст для того, чтобы подумать о замужестве. Прекрасное время для того, чтобы зародилось и окрепло юное чувство, вы не находите?

– Да, это прекрасный возраст для того, чтобы двое молодых людей узнали друг друга и прониклись привязанностью, – подхватила ее сестра Хакима.

– Думаю, они будут великолепной парой. Наши семьи много лет жили как добрые соседи. У нас выросли дети, и теперь мы как матери должны подумать об их будущем.

Я слышала, как позвякивают чайные чашки, пока женщины обдумывали, что сказать дальше.

– Это очень важный вопрос. Я даже и не думала пока о том, чтобы выдать дочь замуж. Для нас тоже честь жить по соседству с вашей семьей… Но я пока не могу сказать ничего больше. Уверена, что вы как мать понимаете меня.

– Конечно, дорогая Кокогуль. Мы только начали наш разговор. Я хочу, чтобы вы знали, что наши намерения серьезны. Все мои слова – от чистого сердца. Я знаю, что ваша семья должна обдумать все это и вам понадобится время. Но я уверена также, что вы желаете своей дочери всего самого лучшего. И я надеюсь, что вы примете моего сына как самую лучшую партию для своей дорогой дочери Наджибы-джан.

Я сдержала крик, рвавшийся из горла.

– Наджиба – прекрасная дочь, старательная ученица и преданная сестра. Я молилась за нее и за всех своих детей, чтобы судьба – насиб – даровала им в мужья хороших людей и чтобы эти браки стали честью для них и для всей нашей семьи.

– Кокогуль, вы любящая мать. Вашим детям повезло, что у них такие родители, как вы и ага-сахиб.

Они пришли за Наджибой, а не за мной.

Кокогуль оказалась права. Соседи сватали мою сестру Наджибу. Когда они ушли, я вернулась к себе в комнату. Наджиба застала меня сидящей на полу в одних трусиках. У меня на коленях и повсюду вокруг валялись клочки ткани – я раскромсала свое платье с вышитым воротником на тысячу кусочков. Сестра выхватила у меня из рук ножницы и позвала Кокогуль. Та пришла на ее крики и недоверчиво посмотрела на все это с порога, гадая, почему я так разошлась.

– Забери ножницы и оставь ее. Не знаю, что ты этим пытаешься сказать, Ферейба, но наш дом – не место, чтобы сходить с ума и портить вещи.

Наджиба выглядела обеспокоенной. Они ушли. Я слышала, как они шепчутся в коридоре.

– У нее был жених – и посмотри, что с ним случилось. От зависти душа сворачивается, как молоко, в которое попала капля уксуса. Биби Ширин, как и все в округе, знает историю Ферейбы. Люди хотят женить своих сыновей на девушках, о которых не ходят слухи. Ферейба – дочь твоего отца, и я ничего плохого не имею в виду, но люди считают ее сиротой, девушкой без семьи. Она упустила свой единственный шанс выйти замуж и стать частью уважаемого рода.

– Но у нее есть семья, мадар-джан, – тихо возразила Наджиба.

– Доченька, это не то, – фыркнула в ответ Кокогуль, – я старалась, чтобы она чувствовала себя моей дочерью, как и все вы, но она всегда держалась в стороне. Ей приятнее заниматься хозяйством, чем быть с нами.

Что ж, судя по тому, как вела себя Кокогуль всю мою жизнь, сейчас это звучало убедительно. Бывало, что она обнимала меня так же, как моих сестер, и гладила по голове, как родную. Бывало, мы сидели вместе и делали что-нибудь по хозяйству, смеясь над проделками Марьям. Таких моментов было достаточно, чтобы задуматься, не сама ли я отстранилась от собственной семьи.

Я понимала, что мой любимый в отчаянии, если вообще узнал, что сделала его мать. Не так уж редко случалось, что матери принимали решение за своих беззаботных детей. Сыновья жили сегодняшним днем, а матери думали о будущем. Но мой любимый отличался от других. Он был интеллектуалом. Моим терпеливым слушателем и собеседником, хранителем моих секретов. Нам предстояло бороться, чтобы вместе обрести счастье. Я понимала, что меньшего ожидать не следует.

Биби Ширин вмешалась в нашу историю любви, которая только началась. Судьба лишила меня любящей матери и отца, не дала мне такого детства, как у моих сестер, а теперь хотела вознаградить меня за все это, но биби Ширин встала у нее на пути. Мать моего любимого вежливо улыбалась, пока я ей прислуживала, а потом выбила почву у меня из-под ног. Меня, подростка, пожирало пламя эмоций. Я еще сильнее влюбилась в мужчину, которого даже не видела.

Каждый день я приходила под шелковичное дерево, но он не появлялся. Часами я сидела, прислонившись к стволу. На спине у меня отпечатывались изгибы коры – знаки моей верности. Биби Ширин пришла во второй и в третий раз. Она вела себя настойчиво. Ей не терпелось, чтобы Кокогуль согласилась выдать Наджибу замуж, как будто время поджимало. По ее упорству я поняла, что мой любимый ни о чем не подозревает. Биби Ширин услышала сплетни обо мне и хотела спасти сына от женитьбы на кабульской ведьме, осиротевшей дочке-служанке соседей.

Наджиба ходила вокруг меня на цыпочках. В моменты просветления я жалела ее. Своим злобным поведением я портила ей радостное, захватывающее сватовство. Я мало разговаривала и почти не улыбалась, поглощенная тем, как послать весточку любимому, не выдав наш секрет.

При свете закатного солнца я переписала на листок предсмертное пропитанное кровью стихотворение Робиаи Балхи, потом свернула бумагу в шарик, а когда стемнело, выскользнула из своей комнаты, пробралась меж вишневых деревьев под сень виноградных лоз и дальше, к дуплистым шелковицам у стены. Там я немного подождала. Слышалось лишь кваканье лягушек вдали. Я перекинула свернутую в шарик бумагу через стену в надежде, что мой тайный возлюбленный найдет ее и оценит мою преданность, несмотря на то, что нас пытаются разлучить.

Я мечтала, что найду листки бумаги по свою сторону стены. Воображала себе разные способы, которыми любимый может послать мне весточку. Я продолжала витать в облаках, даже когда Кокогуль украшала золотистой тканью хранившийся в ящике комода серебряный поднос, готовя сладкое угощение, чтобы принять сватовство. Я продолжала витать в облаках и тогда, когда в нашей скромной гостиной перед ликующей биби Ширин поставили этот поднос. Сестры с тайным волнением наблюдали за Наджибой. Она держалась скромно, потупив глаза, а биби Ширин расцеловала ее в обе щеки и крепко обняла. Наджиба поцеловала руку своей будущей свекрови.