Чтение онлайн

— Мисс Уэггинс, не тревожьтесь, мы во всем мало-помалу разберемся, — заверил детектив Пиховски. — А до тех пор не надо спешить с выводами и паниковать. Хотя я бы на вашем месте и при данных обстоятельствах проявил некоторую осторожность — на всякий случай.

«Ага, — подумала я, — проявите осторожность. Легко вам говорить!»

Мне что, позвонить Бритни Спирс? Дескать, не одолжишь ли, красавица, пару своих охранников-мордоворотов, чтоб они меня защищали непонятно от кого и непонятно как долго?

Джейми вон в собственной ванной погибла.

Как мне теперь по своей нью-йоркской квартире ходить — проявляя осторожность?

Какой экзотический несчастный случай поджидает меня? И где?

Майклс провел меня по коридору в маленькую комнатку за кухней.

Развести сотрудников, очевидно, не получилось — все сидели в этой маленькой комнатке, во главе с Мэри. А у стены скучал-маячил розовощекий полицейский.

Пейтон там не было.

Это и Майклс заметил.

— А где мисс Кросс? — спросил он полицейского.

— Кажется, в туалет пошла, — чинно ответила Филиппа. — Дальше по коридору.

Майклс вышел из комнаты — со слегка раздраженным видом.

Следующий час я протомилась в этой комнатке вместе со всеми.

Это был настоящий ад. Сидеть без дела, когда самое время расследовать, копать, дознаваться!

Раз в десять минут появлялся Майклс и забирал на допрос следующего.

Розовощекий полицейский педантично следил за тем, чтобы мы не переговаривались и не перешептывались.

С каждой минутой мы все ощущали себя все больше и больше преступниками.

Девушки, которые и раньше пускали слезу и хлюпали носом, занялись тем же делом. Не то они действительно печалились об Эшли, не то просто близость смерти приводила их в ужас. Остальные сидели с сонным, скучающим видом. Одна Мэри взяла пачку документов и теперь, водрузив очки на нос, поглощенно работала с ними — что-то писала, правила. Ах да, толстуха Филиппа нашла самое интересное занятие — делала себе маникюр по полной программе. И поскольку делать нам было совершенно нечего, мы все с тупым интересом наблюдали, как она снимает лак ваткой, провоняв всю комнату ацетоном, как наносит с маниакальной тщательностью три слоя багрового лака на ногти, прилежно работая кисточкой и при этом слегка прикусывая язык от усердия…

Я большую часть времени сидела с надутым видом и вертела в голове одни и те же мысли.

Я чувствовала себя убийцей. Три часа назад я стояла на кухне в доме Эшли и уверяла ее, что у нее больная фантазия. Ага, больная фантазия! Это у меня фантазия куцая.

И еще одно: я все больше и больше ощущала себя в опасности. Нас теперь уже немного осталось — подружек невесты, только половина. Маверик, Пруденс да я.

«Вы следующая жертва?»

«Спасибо, я не тороплюсь, я после вас!»

Время от времени я выглядывала в окно. Следственные действия полицейских мне с моего месте видны не были. Зато я могла любоваться вьюгой. А непогода разыгралась не на шутку. Добираться в таких условиях до Нью-Йорка на машине — сущее безумие. Я решила, что благоразумнее будет переночевать у Пейтон. Кстати, заодно и поговорю с ней по душам обо всем. А с завтрашней встречей в «Глоссе» как-нибудь разберусь. Там поймут, в каких обстоятельствах я очутилась.

Постепенно комната опустела — тех, кто ответил на все вопросы, очевидно, сразу отпускали домой, Пейтон так и не вернулась. Только мелькнула раз в коридоре по пути откуда-то куда-то. Наконец и розовощекий детина по чьему-то знаку из коридора зашагал прочь из комнаты.

— Погодите, — крикнула я ему вдогонку, — а как же я? Мне можно идти?

— Спросите у детектива Пиховски, — сказал полицейский и был таков.

Я сгребла свой нехитрый скарб в сумочку и направилась в кухню. Детективы, по-прежнему элегантные, как два рояля, стояли уже в пальто у самого выхода и беседовали с Пейтон. Вид у нее был встрепанный и усталый. Даже из ее аккуратного французского кренделька на затылке торчали какие-то пряди, словно ей и физически пришлось пережить многое.

Подойдя поближе, я с удивлением поняла, что она отчитывает детективов. Хотя она и не повысила голос до визга, как обычно в таких случаях, но интонация была мне хорошо знакома.

— Вы должны понимать, что я не кто-нибудь. У меня определенная репутация. Все привыкли к тому, что я оберегаю своих сотрудников и блюду их интересы. И с этой историей надо покончить быстро. Вы должны расставить все точки над «i» и закрыть дело, чтобы ни у кого никаких сомнений не оставалось. Вы должны понимать, что я не кто-нибудь!

— Да-да, мы понимаем, — подчеркнуто вежливо, но без особой угодливости в голосе соглашался Пиховски. Он, видно, перевидал на своем веку немало богатых и сердитых. И много чего наслушался. — Я лично гарантирую, что этим делом будут заниматься мои лучшие люди.

Детективы попрощались с Пейтон. Та заметила меня и жестом показала детективам в мою сторону: мол, есть ли у вас вопросы к моей подруге? Те мной явно не заинтересовались и, похоже, даже хотели улизнуть, прежде чем я к ним подойду.

Однако я была шустрее.

— Ну как, обнаружили что-нибудь?

— Простите, мэм, мы пока не вправе обсуждать результаты следствия, — сказал Пиховски достаточно официальным тоном. — Могу лишь повторить свою рекомендацию: какое-то время будьте бдительны.

Как только детективы канули в снежную бурю, я накинулась с вопросами на Пейтон:

— Ну, что выяснили?

— Мне тоже ничего не говорят. Знаю только, что они останутся в башне на весь вечер. А может, и завтра будут там ошиваться. Я пыталась им объяснить, что чем дольше они тут торчат, тем хуже для моего бизнеса. Не дай Бог пойдут какие-нибудь нелепые слухи. Люди ведь так глупы и завистливы… Но этим детективам хоть кол на голове теши!

— Ты остаешься здесь?

— Нет, прочь отсюда! Пусть Мэри тут командует. Она проверит, чтобы все было на замке, когда полиция наконец уберется. Пока что мы закрыты для клиентов. Впрочем, в такую погоду никто к нам и не сунется. А уроков в кулинарной школе сегодня, к счастью, нет. Полиция просит и завтра не открываться — хотя бы до полудня. А нам завтра вечером обслуживать большое мероприятие. Как мы справимся — ума не приложу!

Тут я встряла с просьбой приютить меня на ночь.