Чтение онлайн

Машин на стоянке такси не оказалось, зато носильщик любезно объяснил, как добраться до нужного ей места на автобусе. «Просто попросите водителя подсказать вам остановку».

И Энни просила – примерно каждые две минуты. Водрузив скромный багаж себе на колени, она села прямо за водителем.

Пока автобус прыгал по колдобинам и железнодорожным рельсам, пробираясь по лабиринту трущоб и шумных, изрыгающих пар фабрик, Энни представляла себе Хоукинса: худого, бледного, высокого и хрупкого, с большими голубыми глазами. Он лежал один-одинешенек на жесткой узкой койке в съемной каморке…

– Мне здесь выходить?

– Нет, мэм, пока еще не здесь. Я вам скажу.

Фабрики и трущобы сменились приятными жилыми кварталами: маленькие домики и зеленые лужайки перед ними выглядели точь-в-точь как на почтовых марках. Энни глазела в окно и воображала Хоукинса, лежавшего на кровати в аккуратном холостяцком доме. Раньше он был рослым и крепким мужчиной, но от болезни совсем исхудал…

– Мне уже пора выходить?

– Еще далековато, мэм. Я вам скажу.

Маленькие домики сменились огромными особняками – Энни в жизни таких не видывала. Она осталась в салоне одна и потрясенно рисовала себе новый образ Хоукинса, почтенного господина с серебристыми волосами и крошечными усиками, чахнувшего в огромной кровати размером с ее огород.

– Неужели здесь? – недоуменно спросила Энни водителя.

– Да, должно быть где-то тут.

Автобус замедлил ход, и водитель стал смотреть на номера домов. На следующем углу он остановился и открыл дверь.

– Вот ваш квартал, мэм. Нужного дома я не заметил – видать, пропустил.

– Может, он в следующем квартале? – предположила Энни, которая тоже с замиранием сердца поглядывала на номера особняков.

– Не-а. Где-то здесь должен быть, дальше только кладбище – добрых шесть кварталов.

Энни вышла на тихую тенистую улицу.

– Спасибо вам большое!

– Не за что, мэм. – Водитель начал было закрывать дверь, но вдруг помедлил. – Знаете, сколько мертвецов на здешнем кладбище?

– Да я же не местная…

– Все до единого! – ликующе заявил водитель и хохотнул.

Дверь захлопнулась; автобус покатил дальше.

За час Энни облаяли все собаки в округе: она не пропустила ни одного дома и позвонила в каждую дверь.

Никто никогда не слышал о Джозефе П. Хоукинсе. «По этому адресу, – говорили местные, – может быть разве что могильный камень на кладбище».

Энни уныло побрела вдоль кладбищенского забора с острыми пиками; лишь каменные ангелы смотрели со столбов в ответ на ее растерянный ищущий взгляд. Наконец она подошла к каменной арке – воротам – и в ожидании автобуса уселась на чемодан.

– Потеряли кого? – раздался за ее спиной хриплый мужской голос.

Она обернулась и увидела в воротах кладбища дряхлого карлика. Один глаз у него был слепой и белый, как вареное яйцо, а второй глаз блестел, хитро щурился и бегал из стороны в сторону. В руках карлик держал лопату, облепленную свежей землей.

– Я… я ищу мистера Хоукинса, – сказала Энни. – Мистера Джозефа П. Хоукинса. – Она встала и, с трудом скрывая ужас, поглядела на карлика.

– Это который с кладбища?

– Так он здесь работает?

– Работал. Умер на днях.

– Ах, нет!

– Да, да… – равнодушно проговорил карлик. – Вот только сегодня утром похоронили.

Ноги у Энни подкосились, и она села обратно на чемодан. Потом тихо заплакала.

– Опоздала… опоздала!

– Друг ваш, что ли?

– Очень близкий. Ближе у женщины и быть не может! – горестно воскликнула Энни. – Вы его знали?

– Нет. Меня взяли на работу, когда он слег. Говорят, он был настоящий джентльмен.

– Святая правда, – закивала Энни, а потом с тревогой поглядела на лопату. – Скажите, он тоже был… гробокопатель?

– Нет. Инженер по благоустройству и озеленению.

– Ах… – Энни улыбнулась сквозь слезы. – Как славно. – И вновь покачала головой. – Но я опоздала. Какой от меня теперь прок?..

– Говорят, он любил цветы.

– Да-да! Он писал, что эти его друзья всегда возвращаются и никогда не предают. Где тут можно купить цветы?

– Хм… Сдается, никому вреда не будет, если вы нарвете крокусов вот здесь, прямо за воротами. Только тихонько, чтоб не увидели. А возле его дома растут фиалки.

– Где же его дом?

Старик указал на приземистую каменную хижину, увитую плющом.

– Ах… бедный!

– Бывают жилища и похуже, – сказал карлик. – Сейчас я там живу – и не жалуюсь. Пойдемте, нарвете цветов, а я вас отвезу к его могиле. Путь неблизкий, еще заблудитесь, чего доброго. Хоукинс похоронен в новой части кладбища, которую только недавно открыли. Он там первый, между прочим.

Маленький кладбищенский пикап долго петлял по асфальтированным дорожкам среди безмолвных и холодных мраморных памятников; в конце концов Энни потеряла счет поворотам. Переднее сиденье было до упора выдвинуто вперед, чтобы карлик мог доставать до педалей, и Энни пришлось поджать колени. На них она положила букет из крокусов и фиалок.

Оба молчали. Энни не хотелось лишний раз даже смотреть на гробокопателя, да и он явно не горел желанием болтать – просто делал свое дело, привычное и утомительное.

Наконец они подъехали к чугунным воротам, за которыми начинался лес.

Карлик открыл ворота, снова сел за руль и въехал в сумеречные заросли. Ветви деревьев и шиповника царапали бока машины.

Энни ахнула. Впереди показалась чудесная полянка, на которой в солнечных лучах чернела свежая могила.

– Памятник еще не готов, – сказал карлик.

– Джозеф, Джозеф… – прошептала Энни. – Я приехала. Я здесь.

Карлик притормозил, выскочил из машины и галантно открыл для Энни дверь, после чего впервые улыбнулся – обнажив жуткий протез из идеально ровных, мертвенно-белых зубов.

– Можно я немного побуду одна? – спросила Энни.

– Я вас тут подожду.

Энни положила цветы на могилу и просидела возле нее целый час, вспоминая все чудесные и нежные слова из писем своего покойного друга.

Так она могла бы сидеть еще очень долго, если бы вежливый кашель карлика не вернул ее на землю.

– Пора назад. Скоро стемнеет.

– Не хочу оставлять его одного! Прямо сердце кровью обливается.

– Можете еще как-нибудь приехать.

– Верно. Обязательно приеду еще, – сказала Энни.