Чтение онлайн

17 октября

Человеком сильной воли считается человек, сочетающий ясность цели и сознательность с настойчивостью в достижении цели и умением преодолевать все и всякие препятствия на своем пути. Главное же — действовать, претворяя свою цель в жизнь. Это говорил нам профессор Корнилов. И еще я узнала, что права была Мария Владимировна, когда говорила, что я не умею хотеть. Оказывается, есть разница между желанием и хотением.

Время мчится... Кажется, началось мое посвящение в астрономию. 13 октября я была во II обсерватории. С 14 октября я имею возможность каждый ясный вечер наблюдать — мое желание с давних пор. И вот тут-то началось испытание моего терпения — нет ясных вечеров, дождик и даже снег. Приходится ждать. И я жду.

За это время меня приняли в члены общества МОВАГО, были перевыборы вузовского профкома, комсомольское собрание, военизированный поход Кра­снопресненского района (мы шли в противогазах 1 час 15 минут).

17 ноября

22 ноября будет контрольная работа по аналитике.

Не стоит огорчаться трудностями. Может быть, преодолею. Наверняка преодолею.

А что сейчас на свете творится! В Германии дикие погромы евреев — это в ХХ-то веке, в цивилизованной стране! — впрочем, фашисты возвращают страну к варварству. В Чехословакии разгул фашистов и т. д., и т. п. Надо, во что бы то ни стало, изучить пулемет.

29 ноября

Иван Петрович Павлов говорил: «Приучайте себя к сдержанности и терпению. Научитесь делать черную работу в науке. Изучайте, сопоставляйте, накопляйте факты!.. Факты — это воздух ученого... без них ваши «теории» — пустые потуги». Моя первая работа — обработка чисел Вольфа, получение кривых, составление таблиц. Думаю закончить к 3 декабря — в этот же день будут, наконец, перевыборы комсоргов.

13 декабря

3 декабря были перевыборы. Отчитывалась я недолго: прочла по блокнотику несколько страничек — и все. Собрание вел новый профорг Шура Чеснокова. Она предложила высказываться по отчету. Тишина. Раздается голос Буцько: «Неужели так никто и не скажет?» Работу мою признали хорошей — первый раз в жизни. Но, вероятно, не особенно хорошо я работала, так как за 3 месяца собрала только 3 голоса: 1 сентября за меня было 13 голосов, а теперь 16.

11 декабря было собрание комсоргов — работы хоть отбавляй. Утверждали комсоргов — комсорга 0-16 группы не утвердили, Я весь день была возбуждена и огорчена: первый раз в жизни попала в «Комсомолку» — ив какой заметке! Я не купила газеты и ничего не знала. На перемене меня остановил Файнберг: «Ты «Комсомолку» читала?» — «Нет». — «Ну, так радуйся: о тебе пишут».

В этом году нет зимы: до сих пор не выпал снег, и это срывает планы кафедры физкультуры. Наконец-то я сдала брусья, но «козла» нет. В зале встретила Ксению, Бамика (здорово хлопнулся), Галю. И чего мы маленькими не занимались? Мы смотрели в своем клубе «Александра Невского», после картины состоялось ее обсуждение в присутствии режиссера (он же соавтор) и главного оператора, из артистов был Орлов. Выступил профессор истории Базилевич.

Хорошая картина!

20 декабря

Последние дни прошли под очень печальным знаком: 15 декабря при испытании нового самолета погиб Чкалов. Как больно, как неожиданно! Вся страна горюет о нем, да и как не горевать о таком соколе!

Заграничные новости наводят тоску: Италия угрожает Франции и ее колониям по праву сильного.

24 декабря.

Сегодня мне 18 лет.

Что-то не пишется. Я уже совершеннолетняя, я большая. Большая! Когда я была председателем учкома в 7-м классе, я считала себя не в шутку совсем взрослой. Попав в 8-й класс, я почувствовала себя такой малышкой... Но вот я в 10-м классе, а особенно когда у нас не было комсорга и комитет представлялся в лице Фрумкина и меня, я была взрослой. Выбор вуза, поступление в университет — это такие «взрослые» мероприятия. В университете же я опять почувствовала себя ребенком. Ко мне взрослые относятся, как к маленькой, я невольно чувствую себя такой. Иногда мне это даже нравится. Вот, например, в отделе Солнца мне поручили работу вдвоем с одной аспиранткой. Основываясь на том, что я маленькая и неопытная, я взяла себе мизерную часть обработки. Или вот другой пример, свидетельствующий об отношении к первокурсникам в университете. Валя Казак была у секретаря бюро ВЛКСМ, он заносил ее в списки для обмена билетов. Она заметила у него свою фамилию и количество пропущенных часов. Она ничего ему не сказала, а когда освободилась, послала меня узнать, в чем дело. Когда Карпов разобрал, в чем дело, то рассмеялся: «Как маленькие! Мне ничего не сказала, а побежала скорее комсоргу говорить». «Капитал» дается мне с трудом. Не пришлось мне делать доклад, «как профессор Выгодский»: духу не хватило. Я дома много раз читала, но все же не решилась говорить без конспекта.

31 декабря

17 часов 30 минут по московскому времени. Сейчас по радио передают привет Дальнему Востоку. Там уже Новый год. Новый год!

«Поднимем бокалы, друзья, за новый и радостный год!»

ДНЕВНИК

1939-й год нашей эры

22-й год Великой Октябрьской

социалистической революции

19-й год моей жизни

1 января

Бьют часы на Красной площади. Наступило 1 января 1939 года.

В прошлом году в моей жизни произошло важное событие, определившее мой жизненный путь: я поступила в университет. Что принесет мне новый год? И первое: как я сдам экзамены?

22 февраля

26 января я ездила в Кусково на полигон стрелять из пулемета.

Приехали, а стрелять пришлось из ручного пулемета, я его все время держала на руках; разумеется, из 25 патронов ни один в цель не попал, и мой фашист остался невредимым. Это весьма прискорбно. Решила лучше изучать «максима» и обязательно сдать нормы.

Время мчалось. Я смотрела у нас в клубе пьесы «Пограничники», «Профессор Полежаев» и кино «По щучьему веленью».

Алгеброй только начала заниматься, зато налегла на английский язык. Как раньше с нетерпением я ждала каникул, с таким же нетерпением я ждала их конца.

Физкультурой теперь мы занимаемся на Ширяевом поле в Сокольниках, «катаемся» на лыжах. Катаемся в кавычках, потому что регулярно по первым дням шестидневки тает, на улицах лужи. Один студент даже спросил у физкультурника перед походом на лыжах: «А что, если я плавать не умею?» Дни побежали. Три дня подряд были собрания комсоргов (10-го — факультетское собрание).

Я продолжаю заниматься в коллективе наблюдателей. 10 января я свезла в обсерваторию обработку пионерских наблюдений, договорилась с Натальей Яковлевной Бугославской, что приеду к ней 13 января после аналитики. Но кончила я ее поздно, позвонила Наталье Яковлевне, ее не было дома, и я поехала к Лиде отвезти ей билет (мы вместе слушаем у нас в Комаудитории лекции по эпохе Возрождения). 21 января я у нас в читалке занималась арифметикой — помогала Зверькову. 28 января пришла на собрание отдела Солнца и опять 3 часа подряд занималась делением. Когда закончила — вздохнула с большим облегчением. Отдел готовился к Солнечному пленуму. 29 января я поехала к Наталье Яковлевне домой... Работала я у нее недолго, получила новый материал — «письма в газету «Колхозные ребята». На прощанье Наталья Яковлевна подарила мне книгу Аббота «Солнце». Впервые я получила книгу от переводчика. Тогда я не обратила большого внимания на эту чрезмерную любезность, забыла слова Козьмы Пруткова: «Увидя на клетке слона надпись «Буйвол», не верь глазам своим».

10 февраля Наталья Яковлевна сидела со мною на факультетском собрании и ничего не сказала, а 11 февраля, когда я куда-то мчалась по коридору, меня оста­новил Бронштен: «Ты знаешь о том, что ты баллотируешься в заведующие отдела Солнца?» — «А ты не болен?» И я пощупала его лоб, на что наш заместитель председателя коллектива очень обиделся: в президиуме коллектива сидят, дескать, люди здравомыслящие, они сначала думают, прежде чем выставлять кандидатуры. И он объяснил мне, что все отделы перестраиваются по образцу отдела Переменных звезд: в каждом отделе будет научный руководитель (у нас Бугославская) и заведующий, ведущий организационную работу. Собрание с докладом профессора Орлова о происхождении комет (его исследования) и перевыборами коллектива наблюдений было 16 февраля в 8 часов 30 минут вечера, а в 5 часов 30 минут началось комсомольское собрание факультета. Верменко как официальное лицо — комсорг общества — подал петицию в президиум, чтобы после обсуждения тезисов тт. Молотова и Жданова (был перерыв) нас, 4 человек, отпустили с обсуждения персональных дел. Отпустили Верменко, Бронштена, Пикельнера и меня. Приехали в ГАИШ. Ко мне подходит председатель коллектива Шрейдер и говорит о том, о чем и Бронштен. Я спросила, не найдется ли лучшего председателя. Говорит, что нет, а они все мне будут помогать. Начались выборы. В отдел Солнца другого кандидата не выставили. Меня не знают в коллективе. Но выступает Наталья Яковлевна и дает мне характеристику. Разумеется, ее авторитет решает исход выборов.