Чтение онлайн

– Ну, ясно. Бывайте, мальчики.

Мы вышли во двор. Сумерки уже заметно сгустились. Вечер выдался очень теплым, что и неудивительно для приморского южного города.(Слушая приятеля, Панфилов дивился его речи. Он и предположить не мог, что суховатый Андрей способен быть поэтичным.) Двор был безлюдным, ни детишек, с которыми любил разговаривать Жуков, ни бездомных собак, наполнявших подобные районы. Окна квартир понемногу освещались электрическим светом, и это придавало дому уютный вид. Он жил вечерней жизнью. Где-то слышался смех, доносилась музыка. Стоит ли говорить, что и нам захотелось домой, однако об этом нечего было и думать.

– Что будем делать? – спросил я. Удалов пожал плечами:

– Ждать. Брать нам пока его не за что. По сути, на него ничего нет, кроме записи с камеры видеонаблюдения. Однако этого слишком мало. Жуков, видно, ловкий и верткий тип. Он скажет: «Ну, проходил мимо школы, перекинулся парой слов с мальчиком и отправился восвояси. Разве запрещается разговаривать на улице?»

– Скажет – и будет десять раз прав, – подтвердил я. – Придется ждать, чтобы побеседовать как со свидетелем. Нужно и нам изловчиться и выдавить из него максимум информации, попытаться поймать его в ловушку. Как всегда говорит Костиков: «Включайте мозги».

– Как он себя поведет, когда увидит полицейских? – размышлял Станислав. – Я, например, не представляю. Хотя, по словам того же Костикова, поведение человека невиновного, оказавшегося под подозрением, предугадать трудно, но возможно, в отличие от поведения закоренелого преступника.

– Он не станет палить в нас из пистолета, это точно, – улыбнулся я. – Ты, Клим, наверное, не знаешь, но я считаю себя знатоком психологии преступника и даже в будущем собираюсь защищаться по этой теме.

Его заявление стало для Клима новостью:

– Ты?

– А кто же?

– Почему именно по психологии?

Старший лейтенант ответил не задумываясь:

– Психологии преступника в работе правоохранительных органов почти не уделяется внимания. Пособий и практических наработок по этой теме всегда было мало, и я решил пополнить их список. Конечно, мы понимаем: чем раньше после совершения преступления преступник будет задержан, тем больше шансов у следствия на успех. Я всегда с интересом слушал рассказы бывалых следователей о том, как преступники действовали вопреки логике и поступали не так, как от них ожидали. Это сбивало следствие с толку и заставляло менять стратегию и тактику. Порой попадался такой умный и хитрый противник, что сыщики говорили о нем с восхищением. Я всегда считал, что у преступника есть некоторое преимущество перед нами, полицейскими. Он свободен в выборе действий, он не ограничен рамками закона и руководствуется только страхом перед неизбежностью наказания. Полицейским же приходится, руководствуясь интуицией и подключая опыт, выбирать тот путь, который близок к пути преступника, но который не может пересечь определенных границ. С одной стороны, работники правоохранительных органов могут упустить преступника, а с другой – преступить закон и поплатиться за это. Я прав?

Панфилов кивнул:

– Именно так.

Андрей удовлетворенно улыбнулся:

– Я тоже так считаю. Так вот, от этих мыслей мне стало нехорошо. Я успокаивал себя только одним: Жуков не сможет помешать нам поймать его, не придумает ничего непредсказуемого. Станислав заметил мое состояние:

– Нервничаешь?

– Да, – признался я. – Что этот фрукт выкинет?

– Думаю, ничего, – спокойно ответил Станислав. – Он и не подозревает, что его ждут.

– Они всегда к этому готовы, – проговорил я. – Слушай, а у тебя нет сигареты?

– Ты же бросил, – усмехнулся Удалов.

– Бросил, – согласился я. – Да вот приспичило.

– А я никогда и не начинал. – Станислав вдохнул полной грудью. – Хорошо-то как! Лето на дворе.

– Только не говори, что мы, как всегда, не заметили, – бросил я. – И без того тошно. Если этот негодяй украл ребенка и издевался над ним, просто не знаю, как сдержать себя и не пристрелить его на месте.

– Подожди… – Станислав предостерегающе поднял руку. – Идет, кажется.

Со стороны детской площадки показалась долговязая фигура. Ошибиться было невозможно. К нам направлялся Жуков. Подходя к подъезду, он становился все мрачнее и тревожнее. Испуганно озирался по сторонам, словно какое-то шестое чувство подсказывало ему: сегодня за ним придут.

– Здравствуйте, Борис Георгиевич, – Удалов вышел ему навстречу. – Мы давно вас тут поджидаем. Нам необходимо… – договорить он не успел. Жуков швырнул в полицейского пакет с продуктами и кинулся бежать.

– Быстрее! – крикнул я, и мы бросились вдогонку.

Миновав детскую площадку, мы выбежали на улицу. К счастью, прохожих в тот день было мало. На освещение этот район не жаловался, и неяркий свет фонарей позволял увидеть фигуру преступника. Я и Удалов были в отличной форме, однако и художник оказался не из слабаков. Он мчался, как антилопа, однако мне удалось сократить расстояние между нами на тридцать метров. Жуков резко свернул в арку между домами и направился к пустырю. Наверное, надеясь перехватить там одиноко стоявших частников. Однако это ему не удалось. Я сделал прыжок и опрокинул Бориса на землю. Мы покатились по сухой траве. Жуков отчаянно пытался освободиться от железной хватки, но ничего не получилось. К тому же подоспел Станислав. И вдвоем мы скрутили подозреваемого.

– Попался, гад! – Я ловко надел на него наручники. Жуков тяжело дышал. Из рассеченной брови на лицо капала кровь.

– Кто вы такие? По какому праву? – пробормотал художник.

Удалов усмехнулся:

– А ты разве не знаешь?

Борис принял гордый вид:

– Понятия не имею. Вызовите полицию.

– Ты прекрасно понимаешь, что мы и есть полиция. – Я толкнул его в спину: – Иди, негодяй. Теперь ты за все ответишь.

Лицо подозреваемого исказилось от страха:

– Я действительно не представляю, что нужно от меня полиции.

– Неужели? – усмехнулся Станислав. – Зачем же ты тогда бежал?

– У нас район неблагополучный по криминогенной обстановке, – сбивчиво пытался объяснить художник. – Здесь часто совершаются ограбления. Причем даже среди бела дня. Вы можете проверить по сводкам. Вот я и испугался. Я принял вас за грабителей.

– Кончай заливать. – Я потащил его к машине. – По дороге тебе лучше признаться, где Дима Карпов.

– Кто, простите? – Удивление казалось искренним. Удалов и я еле сдержались, чтобы не ударить его.

– Ты, гад, говори, где ребенок! – Удалов взял его за грудки. – Ты похитил ребенка предпринимателя Георгия Карпова, Диму, потребовал выкуп, а ребенка не вернул. Где ты его прячешь?

– Я не знаю никакого Диму Карпова и его отца, – твердо сказал Жуков.

– Не знаешь? – Станислав побагровел. – Это мы пока не знаем, сколько на твоей совести сломанных мальчишечьих судеб. Но теперь ты попался, товарищ художник. Камера наружного наблюдения запечатлела тебя, когда ты разговаривал с мальчиком. Ты подозреваемый номер один, Жуков.

Борис побледнел:

– Да. Я, кажется, припоминаю, что было такое дело. Но я могу все объяснить. Это очень просто. Я художник. Я люблю писать портреты детей. Кроме того, у меня есть маленький бизнес. Я делаю кукол – реборнов. Сейчас многие дамы подсели на них. Для большей схожести с настоящими детьми мне нужны детские волосы. Когда я увидел этого мальчика возле школы, то понял: цвет его волос – именно такой, как мне заказывали. Вот и все объяснение. Как видите, оно простое.

– В отделе ты все расскажешь еще подробнее, – я толкнул его в машину.