Чтение онлайн

Следующий день начался для меня, как и все предыдущие, привычно рано. Поскольку с самого утра в центральном офисе "Садов" должны были непременно появиться акулы пера, чтобы попытаться вытянуть из меня и сотрудников дополнительные любопытные факты про всю нашу фирму в целом и про Франсуа Шюни в частности, я решил приехать на часок пораньше, чтобы не подраться с кем-нибудь из представителей СМИ на входе. Как говорится, береженого бог бережет.

В итоге я прибыл в офис затемно и составил подробный план работы на день для мадам Лево и отдельных сотрудников, приколов этот листок к щитку на столе секретаря. После этого я позвонил Андрею Бессонову, от души надеясь, что мой добрый приятель уже не спит. Слава богу, он был на ногах.

– А ты как думал!
– усмехнулся Андрей в ответ на мое приятное удивление.
– Печальный факт: я в настоящее время остался безработным бездельником; зато моя жена - великая труженица, чей рабочий день не имеет точных временных рамок. И пусть я пока что не могу внести свою лепту в наш скромный семейный бюджет, зато могу чудным образом принести кофе в постель своей ненаглядной. Что и было мною сделано конкретно сегодня ровно в семь-ноль-ноль.

Я улыбнулся; честно говоря, жизнерадостный голос приятеля вселил в меня здоровый оптимизм. Не мудрствуя лукаво, я немедленно пригласил Андрея на променад для беседы по душам, особо подчеркнув, что мне как никогда нужны его дружеский совет и поддержка.

На все наши переговоры ушли считанные минуты. Поскольку Бессоновы проживали недалеко от набережной Орфевр, мы договорились встретиться у полицейского управления - того самого, где благодаря нетленным трудам Жоржа Сименона, вечно жил и живет, беспрерывно расследуя запутаннейшие уголовные дела, великий и славный комиссар Мегрэ.

Мы встретились с Андреем как раз в тот час, когда практически весь работающий люд уже разбежался по своим конторам да офисам, а потому можно было спокойно прогуляться по свободной набережной. Второй день погода была как по заказу: высокое синее небо, ясное солнце, согревавшее своими лучами весь мир, - с трудом верилось, что совсем недавно Париж был погружен в темную бездну промозглой сырости, а небо походило на невыжатую серую мочалку.

– Сочувствую тебе, брат!
– произнес Андрей, выслушав мой скорбный отчет о последних "успехах" полицейского следствия, включая арест Франсуа Шюни.
– Я, само собой, в курсе потому как прочитал вчерашнюю сенсацию об аресте. Но скажи честно, положа руку на сердце: а ты действительно на все сто уверен, что ваш милейший бухгалтер невинен, как овечка?

Я с уверенностью кивнул.

– Разумеется! Я не один час размышлял да обдумывал все известные мне на данный момент факты. Во-первых, я сам лично беседовал со свекром Шюни, который недолюбливает парня в первую очередь из-за того, что он - чистюля и белоручка. Как выразился свекор, "не может и курицы зарубить", вообще не переносит вида крови. А тут по версии полиции, он не просто убил - скажем, застрелил из пистолета - но ножом аккуратненько зарезал троих парней! Согласись, для убийства ножом нужны особые "способности", а наш бухгалтер, скажем прямо, нервный слабак. Так что, если перед самой премьерой малыш Нико действительно порадовал его своими "веселыми картинками" и бедняга настолько испугался, что даже забыл свою святую обязанность - перед началом вашего спектакля сообщить о переводе на счет театра кругленькой суммы от "Садов Семирамиды"...

Я сделал паузу, дождавшись, чтобы Андрей кивнул, подтверждая отсутствие сообщений о денежной поддержке.

– Стало быть, в подобных обстоятельствах перепуганный парень скорей всего действительно после окончания спектакля рванул что есть сил под спасительный кров своего дома... Ну, а что касается убийства медсестры, - я выразительно усмехнулся.
– Честно говоря, не могу себе представить, за что же он хладнокровно зарезал и девушку? Ведь свидетели утверждают, что ее на премьере не было. В любом случае, готов поспорить, что бухгалтер "Садов" уж точно не стал бы усаживать свою четвертую жертву у дверей нашего офиса. Согласись, это все равно что намек на самого себя: ребята, смотрите - убийца работает здесь!

Я перевел дух.

– И вообще, основание верить в то, что убийца - некто до сих пор никому неизвестный, мне дает простой факт: кто-то ведь подбросил опасные снимки с автографом малыша Нико на подоконник центра! В этом - достаточно четкое желание открыть для полиции тот факт, что покойный Нико занимался шантажом и одновременно преподнести на блюдечке с голубой каемочкой готового подозреваемого - того, кого Нико конкретно шантажировал и которому было, что терять...

Андрей кивнул.

– Возможно, ты и прав. Но чем я могу тебе помочь?

На мгновенье остановившись, я глубоко вдохнул запах Сены, блестящей под лучами солнца, терпкий аромат подмороженной влаги земли.

– Ты, Андрюха, можешь мне помочь подробнейшим рассказом обо всех участниках своей труппы и в первую очередь, - о малыше Нико... Знаю-знаю, что ты мне уже сто раз рассказал "все, что знаешь", но это тебе так только кажется. Порой какая-нибудь незначительная деталь, произнесенная кем-то когда-то фраза, могут дать неожиданный ответ на вопрос. Вот, к примеру, общеизвестный факт: Нико жил в общежитии центра. Ты там никогда не бывал? И кто еще из твоих самодеятельных актеров (кроме Селин) там проживает? Что тебе известно о семьях, приятелях-знакомых Нико и всей твоей самодеятельной труппы - Селин, молчуна Мишеля - всей семерки? Кто с кем дружил, общался, был близок?

Андрей, глубоко засунув руки в карманы своего пальто, неторопливо шагал со мной в ногу, с улыбкой щурясь на солнечный луч.

– Что ж, попытаемся выжать из памяти все возможное и невозможное... Что касается семей, полагаю, ты и сам все прекрасно знаешь, благодаря прессе. Кажется, я тебе уже говорил, что малыш Нико и Селин Бошоле - сироты, воспитанники детских домов. Кстати, они познакомились при мне, на первом собрании нашего театрального кружка. Селин только что освободилась из тюрьмы, и Нико начал усиленно советовать ей поселиться в общежитии центра, нахваливая свое жилище и обещая, что ей наверняка дадут апартаменты ничуть не хуже.

Мы обменялись взглядом.

– И она поселилась в общаге...

– Так точно, мой дорогой Ален! Поселилась сразу же. Каюсь, я все время был уверен, что красавица держалась подальше от Нико, но, прочитав вчера в одной из газет рассказ охранника Марко о фотографиях обнаженной Селин, которые однажды ему продемонстрировал Нико, я тут же припомнил кое-какие эпизоды наших репетиций, отдельные фразы этой парочки... Полагаю, все-таки между ними существовали некие, возможно, чисто деловые отношения, но они это тщательно скрывали ото всех. Во всяком случае, на репетиции оба приходили все время порознь, держались в стороне друг от друга, Нико постоянно надсмехался над Селин, ее привычками и походкой, она отвечала не менее ехидными шуточками в его адрес... И все-таки, повторюсь, складывая теперь все факты и фактики, могу сделать вывод: Нико и Селин, два великих авантюриста и сообщника, скорей всего неплохо общались на досуге.

– Кто еще из твоих актеров проживает в общежитии?

Неопределенное пожатие плеч.

– Бог их знает! Я ведь, каюсь, не волонтер, всем сердцем радеющий за реабилитацию трудных подростков, я всего-навсего практически гениальный режиссер, который мечтает заняться постановкой серьезных пьес. Так что на моих репетициях бесед о повседневном быте у нас практически не возникало и, во всяком случае, я это никогда особо не приветствовал. И все-таки...

Андрей на пару секунд умолк, с лирической улыбкой глядя на искрящуюся разноцветными бликами Сены с мирно плывущими по ней корабликами, казавшимися белоснежными игрушками.