Чтение онлайн

– Ну здравствуй, покемон.

Они расхохотались. Сегодня всем вокруг было смешно. Такой уж день. Он начался с улыбающихся мертвых котят.

Протянутые сзади руки так и остались лежать на моих плечах, похлопывая их и пожимая. Я еще помнил запах коньяка на кухне у Марии. И вдруг вот это. Разве бывает – так?

«Девятка» ревела, набирая ход.

Во мне, перебирая внутренности, как четки, шарил страх.

– А ты даже похож! Ну-ка, в профиль? Вылитый покемон!

Страх оказался слишком большим. Вытеснил меня. Выставил взашей и стал хозяином.

– Похож, в натуре похож! – водитель заколотил кулаком по рулю.

Я, кажется, бормотал что-то вроде: «Что вам нужно? Возьмите деньги», – даже вынул бумажник из кармана и держал его перед собой, будто он мог меня защитить.

– Покемоша, помолчи. Прошу тебя.

Я замолчал, зажав в руке бумажник и повторяя про себя как заклятье: возьмут деньги, возьмут деньги и отпустят, отпустят, возьмут деньги и отпустят.

Медсестра позвала меня погромче. Она решила, что я сплю. Нет, говорить я не буду. Попробовал даже – напряг гортань и пошевелил языком во рту, примериваясь, каково это будет – слепить несколько слов. Нет, сегодня это невозможно. Да и ни к чему. Говорить не буду. На глазах какие-то тампоны. Глаза очень болят. В них всыпали иголок. Вот если бы попросить, чтобы сделали что-нибудь с глазной болью. Придет добрый доктор и выключит эту боль. Но нет, даже ради этого не заговорю. А на глазах тампоны. Влажные и теплые. Наверное, их положил добрый доктор, чтобы мне стало легче. Медсестра позвала меня еще раз, и в голосе ее звучал некоторый упрек. Я поднял руку в надежде, что она заметит. Но она не заметила – сказала: «Ну, как хочешь. Капельницу будем ставить».

Наверное, возится с металлической мачтой, с которой свисает длиннющая жилка капельницы. Сейчас сколет мою настоящую, тугую и нежную, вену, с этой пластиковой, холодной, свободно болтающейся в воздухе. Потом придется бежать в туалет и мочиться на звук. Потому что глаза болят совсем уж невыносимо, когда их открываешь. Поэтому на слух: булькает – значит, в цель; шлепает – значит, на кафель. Я вдруг подумал, что у слепых, должно быть, вонючие туалеты. Или они писают сидя, слепые?

По лицу не били.

Сильно били в живот – куражась, набегая шагов с десяти, то раскручивая руку перед ударом, как это делают в кинокомедиях, то издавая пронзительные вопли. Гоша улюлюкал на разный лад, Владимир Николаевич кричал «поберегись!» или «прикрой, атакую!».

Вытащив меня из машины, они первым делом представились.

– Гоша, – это водитель.

– Владимир Николаевич, – важно поклонился второй.

Они переглянулись, и Гоша улыбнулся во весь рот: «Владимир Николаевич? Ну-ну».

– Поздравляем, – сказал Владимир Николаевич. – С Днем покемона.

И сунул мне в нагрудный карман куртки букетик пластиковых цветов.

Оба были чуть младше меня. Лет по двадцать пять, наверное. Гоша выглядел помассивней Владимира Николаевича.

Мне велели раздеться догола.

Я так и держал перед собой бумажник.

– Вот, возьмите, – говорил я, тыкая бумажником то в одного, то в другого. – Там пять тысяч… может, чуть больше. Я только паспорт заберу.

– Достал!

Гоша вырвал у меня бумажник и бросил на бетонный пол. Он нервно прошелся взад-вперед позади Владимира Николаевича, уперев руки в поясницу. Остановился, и они, стоя бок о бок, внимательно меня осмотрели.

– Ну что ж, – вздохнул Владимир Николаевич. – Приступим к процедурам.

Меня подтащили спиной к одному из столбов, что параллельными рядами уходили вглубь помещения. Заломили руки за спину и завели их за столб. В запястья впились холодные железки – наручники.

Избивая меня, они время от времени требовали:

– Говори: «Я – покемон».

– Что вам нужно? – спрашивал я, когда мне давали перевести дыхание – а дальше не знал, что говорить, даже когда в легких хватало воздуха.

Деньги им были не нужны. Только одно – чтобы я назвался покемоном.

– Блядь! – Гоша поднял с пола обломок кирпича. – Чего тебе не понятно? Ты что, до утра нас тут будешь мурыжить?

– Что вам…

Тут я получил удар кирпичом в печень.

Когда я пришел в себя и перестал блевать, было уже все равно. «Конечно, я покемон», – подумал я равнодушно. Хотелось одного: остаться живым, целым. Я стоял на коленях, вывернутые запястья ломило.

Гоша и Владимир Николаевич курили. Гоша сидел поодаль на деревянном ящике. Из открытой двери «девятки», втиснутой напротив меня мордой промеж столбов, лилась медленная музыка. Гоша кивнул в мою сторону – мол, смотри, очухался.

– Понимаешь, покемон, ты сам все осложняешь, – Владимир Николаевич вздохнул. – Вот зачем тебе эти сложности? Будь ты нормальным покемоном, делай что говорят. Правда? – он оглянулся на Гошу.

Гоша кивнул.

– Ну вот. А ты зачем-то выделываешься, время тянешь.

Пока они докуривали, я смотрел по сторонам. Так было легче. Чтобы не смотреть на них. Было похоже на заброшенную стройку. Бетонная коробка с единственной стеной – слева, там, где не просвечивал лунный свет. Глухой потолок с прямоугольной дырой возле стены, в дыру прячется лестница без перил. Разбросанные кирпичи, куски арматуры. За крайним рядом столбов, там, где заканчивался фундамент, из земли торчала огромная, с человеческий рост, покрышка.

– Созрел, нет?

Дождавшись, когда я отдам им мобильный и разденусь, они пинками отфутболили мою одежду в сторону. Телефон Гоша звонко разбил об пол.

– Вылитый, – удовлетворенно сказал Гоша. – Н-ну в-вылитый.

Их все не устраивало, как покемон ходит и говорит: «Привет, я покемон. Я ручной».

– Ты что-нибудь можешь с голосом сделать? Как неживой!

Владимир Николаевич то и дело подскакивал и принимался показывать, как нужно пройти на прямых ногах, как прищуриться, когда говоришь. Ступни больно кололи осколки бетона и кирпича.