Чтение онлайн

Петр Степанович разбудил шофера, и сел впереди. Мы с Катей забрались на задний диван. Поехали, неспешно переваливаясь на кочках, разговаривать не тянуло, да и комитетчик только что прочитал нам классическую нотацию в духе «враг подслушивает».

Уже на выезде из Н-Петровска накатили параноидальные мысли. Можно допустить, что длинноволосый усатый субъект за рулем – очередной лейтенант КГБ. Разумеется в парике, очках и усах. Добавить кепку, наколку-солнце на руку, и будет совсем как в кино.

Но слишком правдоподобно «Победа» кашляет двигателем, хрустит шестернями коробки передач на переключениях, и скрипит подвеской на кочках. Да и вообще, уже минимум лет пять делаются «Волги» ГАЗ-21. Не будут в солидной огранизации держать оперативную машину, которая не факт, что сможет своим ходом проехать жалкие 300 километров до Свердловска. И это организовал один из топ-менеджеров самой страшной в мире спецслужбы? Полный сюр!

Неужели на самом деле офицер КГБ в 60-х – бесправное существо? Шаг влево, шаг вправо от приказа – и в лучшем случае, получишь черную метку. Даже руководитель, сорокалетний комсомолец в погонах генерал-полковника, выглядит как насмешка, в моем времени владельцы так детей назначали смотреть за бизнесом, чтоб воровали в разумных пределах. Он физически не может быть самостоятельным, спецы его не принимают всерьез, сверху – ЦК шкуру спустит за малейшее колебание не в такт генеральной линии.

От таких мыслей стало здорово не по себе. Надо было раньше думать, прежде чем ввязываться в детский утренник с настоящим оружием! Если эти люди имеют такие смешные возможности для проведения своих собственных интриг… Куда я вообще попал? Может дернуть здоровенную хромированную ручку на себя и вверх, навалиться на дверку, благо перед иными лужами скорость пешеходная и ходу в лес? Полковник не догонит, стать не та уже, оружия при нем не заметил. Прикрытие? Ага, тут оно, вертолет, рота мотоциклистов, и пограничники с пулеметами в секретах по обочинам.

Вот только Катя… Она просто не поймет такого, и мне, что греха таить, не хочется выглядеть в ее глазах убогим предателем. Может оно и к лучшему…

К аэропорту Кольцово приехали уже в начинающихся сумерках. Дорога, занимавшая в 2010 году три часа, тут потребовала все шесть. И вроде асфальт по качеству почти не отличается, и останавливались всего три раза, размяться, долить воды, бензина, проверить уровень масла… Под конец полковник начал всерьез подгонять шофера, на борт ТУ-104 едва успели, на посадку – почти бежали. Хорошо хоть аэропорт в 65-м маленький, почти игрушечный домик с колоннами и высоким шпилем, подъехать можно к самому крыльцу без шлагбаумов и долгой рулежки по парковке.

Обошлось без маханий красными корочками при посадке на самолет – в страшном СССР не требовали паспорт! Никаких рамок металлоискателей, конвейеров просвечивания сумок и прочих приятностей 21-го века. В самолет – как в автобус, быстро и без затей. Время меньшей свободы, но большей независимости – эта фраза, сказанная о Франции времен королей, прекрасно подходила и к данной ситуации.

Москва встретила мелким моросящим дождем. На выходе нас уже ожидал молодой, спортивного сложения товарищ характерного вида.

— Товарищ Музыкин? — приветствовал он нашего спутника, неуклюже вытягиваясь в штатском костюме, — лейтенант Смирнов, просили вас встретить…

— Можно документы? — полковник даже не напрягся, значит момент штатный.

— Пожалуйста, — корочка в руке распахнулась как пасть гадюки, тренируются они что ли ее предъявлять?

— Забирайте молодых людей, — улыбнулся Петр Степанович, внимательно изучив документ. Было видно, что он рад окончанию миссии. — Удачи! — Передал портфель лейтенанту, и кратко попрощавшись пошел обратно.

— Прошу в машину! — Произнес встречающий строгим голосом, дождавшись, когда полковник скроется под широченным козырьком новехонького здания Домодедовского аэровокзала.

— Спасибо… — хоть тут не такси-«Победа», нормальная черная «Волга».

Товарищ Смирнов предупредительно распахнул заднюю дверь, дождался, пока мы с Катей поместимся в салоне, захлопнул дверцу и сел за руль. Вырулив на трассу, он, полуобернувшись, продолжил диалог.

— Я работаю начальником охраны Александра Николаевича Шелепина. Петр, правильно?

— Да, именно так.

— С настоящего момента вы внебрачный сын старшего брата Александра Николаевича, того, что погиб в войну.

— Если нужно партии, — попробовал пошутить я, но осекся, поняв что слова приняты совершенно серьезно.

— Вы не должны общаться с кем-либо, кроме Александра Николаевича, — добавил водитель, — со мной тоже.

— Совсем? — притворно удивился я.

— Да, за исключением самого необходимого.

Неудивительно, что дальше мы ехали молча. Странный звук мотора, сильный гул откуда-то снизу, похоже от плохо отрегулированного заднего моста, и темнеющая морось за окном. Опять потянуло в сон, тем более, смотреть решительно не на что, все те же надоевшие деревья. Движение, конечно, тут на порядок более оживленное, но кроме тусклых фар и размытых силуэтов все тех же «Волг» и «Побед» ничего не видно.

До загородной усадьбы, которая, очевидно, и была местом назначения, добрались уже совсем в темноте. Богато живут, до олигархов и высших чиновников моего времени конечно еще как до луны пешком, но далеко не хрущоба. Коттеджик тысячи на полторы-две квадратов, не меньше. Земли не пожалели, прирезали вместе с лесом, и прибрано неплохо…

Смирнов провел внутрь, и «сдал» нас здоровенной суровой тетке, одетой в белую кофту и темно-коричневый сарафан. Портфель с оборудованием, что характерно, не отдал, унес с собой, надеюсь в сейфе места хватит. Домоуправительница, это сомнений не вызывало, провела нас из скромно обставленного, несмотря на мраморный пол, холла в левое крыло. Лениво поинтересовалась, одну или две комнаты выделить (увы, сомнений в ответе Кати не было), после величавого жеста, типа, располагайтесь, удалилась покачивая плечами, бедра для этого действия были слишком тяжелы.

Настоящее счастье – это горячая вода и канализация, без остального жить проще. Это я понял точно за прошлую неделю. Наконец по-человечески помылся под душем каким-то импортным мылом, подергал краны производства капиталистической Финляндии, привычно стиранул плавки и носки. Жизнь-то налаживается!

Дополз до огромной двуспальной постели и отрубился.

Утро наступило ближе к обеду. Тяжелые портьеры были задернуты, и даже яркое солнце едва-едва пробивалось через их плотную основательность. Под бок давила пружина уродского матраса, далекого предка современного икеевского латекса.

Комната была среднего размера, метров 25–30. Бедноватая обстановка, особенно белая тумба, комод и спинка кровати, резко контрастировали с отделкой. Шикарный наборный паркет, сходящийся узором к центральному «узлу», золотистые с серым рисунком обои на тканевой основе, высокий, метрах на трех с половиной, потолок с лепниной по периметру и под люстрой. Последняя – семирожковая, с хрустальными цветами-плафонами. Открытый шифоньер, тоже противно-белый и пустой изнутри, стоял рядом с дверью из массива дуба или чего-то похожего.