Чтение онлайн

Этот тренд, который дал имя целому поколению, я и буду рассматривать в следующих двух главах.

Как-то раз в 1986 году мама везла меня в школу. В слабеньких динамиках нашего универсала «Бьюик» мурлыкало радио с хитом Уитни Хьюстон «Самая главная любовь», и я спросила маму, о чем, по ее мнению, эта песня. «Самая главная любовь – должно быть, это любовь к детям», – ответила она.

Милая мама ошибалась. В песне действительно говорится, что дети – наше будущее (всегда хорошо начинать с изумительно оригинальной мысли, не так ли?) и что их нужно учить хорошему. Миру во всем мире? Или, может быть, великим литературным произведениям? Ничего подобного. Песня заявляет, что детей нужно просвещать относительно прекрасного, которое «внутри». Уитни поет о том, что всем нам нужны герои, но ей никогда не удавалось найти «кого-то, кто полностью соответствовал бы моим требованиям», а потому она научилась полагаться только на (внимание!) «саму себя». После чего в припеве провозглашается, что «полюбить себя – обрести самую главную любовь».

За минувшие годы внимание к теме самоуважения резко возросло. Исследования Сары Конрат показали, что за период с 1940-х по 1990-е количество книг, в которых упоминается самоуважение, выросло вдвое. Октябрь 2011 года ознаменовался выходом «иллюстрированного журнала о самоуважении для девочек» под названием BYOU (Be Your Own You – будь только собой), с розово-фиолетовой обложки которого читательницу призывали «быть отпадной!», «открыть в себе прекрасное» и находить «приятные способы развития самоуважения». Если бы термин «самоуважение» относился к запрещенным, то Федеральная комиссия по коммуникациям [14] немедленно прикрыла бы все разговорные радио- и телепрограммы. На семи страницах первой главы руководства по уходу за младенцами и детьми младшего возраста, изданного Американской академией педиатрии в 1998 году, слово «самоуважение» появляется десять раз, и это без учета многочисленных упоминаний о «чувстве собственного достоинства», «уверенности в себе» и «веры в себя».

В аллегории 1970 года «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» рассказывается о птице, которой надоело летать «с берега за пищей и обратно». Вместо этого птица хочет просто наслаждаться полетом и рассекать воздушные потоки вслед за «высшим смыслом, высшей жизненной целью», даже несмотря на то, что за такие дела выгоняют из стаи. Эта книга, поначалу забракованная практически всеми крупными издательствами, в конечном итоге стала мегабестселлером: примерно тогда же американцы пришли к мысли о том, что жить надо для души и фокусироваться на нуждах собственного «я». И даже спустя 35 лет чайки из мультика «В поисках Немо» продолжали следовать этой установке: единственное слово, вылетающее из их клювов, – «мое!».

Эта книга – не о бэби-бумерах и не о 1970-х годах. Но поскольку бэби-бумеры были пионерами современной разновидности сосредоточенности на собственной персоне, нужно сперва понять, что происходило с ними: таким образом, отличия более молодого поколения селфи станут очевиднее. Почему бэби-бумеры – Я-поколение 1970-х годов – не настоящее поколение селфи? Разница примерно такая же, как между опытом, который приобретается в юности, и тем, что дано от рождения.

Для росших в 1950-х и 1960-х годах бэби-бумеров самососредоточенность была новой идеей, а индивидуализм – неизведанной территорией. В своей книге «Новые правила: о поисках самореализации в мире вверх тормашками», изданной в 1981 году, Дэниел Янкелович описывает молодых бэби-бумеров, ломающих голову над новыми для себя вопросами: как принимаются решения в браке равноправных партнеров? а как фокусироваться на себе, если родители даже и представления о подобном не имеют? Бэби-бумеры из этой книги производят впечатление людей, которые ездят кругами в темноте, отчаянно разыскивая неизвестно что. В их совершенно новой вселенной не существовало ни карт, ни указателей путей к самореализации и индивидуальности.

Возможно, как раз поэтому многие бэби-бумеры говорят о собственном «я» в абстрактных выражениях с множеством упоминаний о самосозерцании и «работе над собой». Столь тщательного обдумывания требует нечто новое, для усвоения которого нужно время. Поэтому бэби-бумеры и рассказывают о «моем пути», «моей потребности продолжать духовный рост» или «моем нереализованном потенциале». Активист-шестидесятник Тодд Джитлин называл искания бэби-бумеров «путешествием внутрь себя». Молодому человеку наших дней все эти фразы могут показаться сентиментально-выспренними, однако они верно передают дух и настроения того времени. Фокус на собственной личности не сходил с повестки дня поколения бэби-бумеров, и эта задача эволюционировала по мере того, как отыскивались новые смыслы.

В своей книге «Нация бэби-бумеров» Стив Гиллон утверждает, что абстракция и духовность – главные черты поколения бэби-бумеров. Гиллон охарактеризовал бэби-бумеров как «морализаторов» и посвятил отдельную главу своей книги их «новому фундаментализму». На протяжении четырех десятилетий бэби-бумеры были увлечены духовностью, будь то традиционные религии, медитация или йога.

У бэби-бумеров есть еще одно уникальное и несколько забавное свойство – они придают огромное значение групповым собраниям. Может быть, им казалось, что копаться в себе безопаснее в составе группы, а может быть, в коллективе все это выглядело не настолько радикальным. И похоже, что никто не усматривал парадокса в том, что собственный уникальный путь разыскивается в составе группы других людей. Эта групповщина заметна даже в моде и лозунгах поколения бэби-бумеров: девиз «Не верь никому старше тридцати» объединяет по возрастному признаку, а длинные волосы многих бумеров-мужчин 1960-х и начала 1970-х были призваны выделять их на фоне старших.

В песне 1970 года Дэвид Кросби [15] рассказывает, что решил не стричь волосы – «чтобы реял мой хиппистский флаг». Если уж у вас есть флаг, то скорее всего вы – некий коллектив.

Бэби-бумеры сделали всего лишь несколько первых пробных шагов в направлении самососредоточенности, а не впитали ее целиком от рождения. Большинство из них так и не восприняли ничего из этого, достаточно быстро угомонились, обзавелись семьями и стали растить детей.

После своего бурного расцвета в 1970-х самососредоточенность на протяжении двух десятилетий постепенно превращалась в привычную составляющую повседневной жизни, и поколение селфи принимает ее как данность. Если бэби-бумерам приходилось самим прокладывать пути по неизведанным просторам собственного «я», у миллениалов уже есть свой GPS-навигатор (он им особенно и не требуется, поскольку культура собственного «я» для них – дом родной).

Фокус поколения селфи на личных нуждах не обязательно означает эгоцентризм или самоизоляцию. Это скорее способ существования, подразумевающий соблюдение очень небольшого числа социальных норм и наличие непоколебимой веры в собственную значительность. Просто поколение селфи считает естественным, что все должны быть довольны собой, все люди разные и каждый имеет право следовать своим мечтам.