Чтение онлайн

Мих проворчал: — Куда уж сложнее.

— Мишка? — неожиданно позвала Аня.

— Что?

— Ты правда любишь меня?

Он хотел соврать, но снова не получилось. Что сегодня за странный день патологической честности?

— Я не знаю.

— Спасибо Мишка. Это именно то, что хочет услышать каждая девушка.

— Я правда не знаю, — с мукой в голосе протянул Мих. — Если бы я мог знать заранее, всё было бы проще.

— Если бы мы знали заранее…

— Программистам нужно построить машину, которая бы решала за них вопросы любви и ненависти.

— Давно пора, — согласилась Аня. — Миш, уже поздно, давай спать. Только помни, что этого разговора…

— Не было.

— Верно: не было. Пока не пройдут три месяца до праздника поиска и пока ты не определишься чего же именно хочешь. Или кого.

Аня отключила радиообмен. Оставался служебный канал, но пользоваться им можно только в случае срочной надобности. Не для личных разговоров о любви, нелюбви и машинах умеющих вычислять и просчитывать чувства.

Как назло, сон не шёл. Так бывает, что и хочется спать и надо, а не можешь уснуть. Мих лежал и думал, что Аня сказала «…пока не определишься чего именно хочешь. Или кого». Значит, она сама определилась? Или просто так сказала? Люди часто говорят ничего незначащую ерунду. Почти так же часто, как случайным словом выдают свои тайные мысли.

Потом Мих стал думать об инопланетянах делящихся на множество полов. Какими они могли бы быть. Может быть, прежде чем выйти к звёздам они изменили себя, убрав вещи делающих их слабыми. Уже сейчас человечество обладает технологиями позволяющими изменить себя в какую угодно сторону. Убрать одно. Прибавить другое. Заменить слабость на силу. Стать сильнее, умнее, лучше… Можно ли счесть умение любить слабостью? Тем, что следует убрать? Или оно, наоборот, сила? То, что нужно развивать и тренировать, как спортсмен тренирует и развивает мускулы в спортзале? Тренироваться любить — какая странная мысль!

Мих улыбнулся.

Человек уже давно обладает знаниями и умениями достаточными, чтобы начать изменять себя. Только вот никак не может определиться в какую сторону он хотел бы измениться. Проблема!

А машина умеющая вычислять любовь? По-сути это перекладывание ответственности. Древние глупые люди перекладывали ответственность за себя на богов. Современные и умные перекладывают ответственность на машины. Ага.

— Не надо машин, — прошептал Мих: — Сам разберусь, без костылей. Комсомольцы в костылях не нуждаются, даже если очень хочется. Очень-очень.

Над головой плыли невидимые звёзды. Тысячи звёзд. Сотни тысяч. Миллионы!

Мой будущий отец наконец-то уснул. Моя будущая мать тоже спала. Девчонки больше мальчишек заворачиваются размышлениями о «чувствах», но и переживают их легче. Мальчишки либо не замечают, либо превращают во вселенскую трагедию. Тогда как для девчонок это «рабочий момент». Как будто люди недостаточно отличаются друг от друга, чтобы отличаться ещё и по признаку пола. Даже боюсь представить, как выживают бедные гипотетические инопланетяне, о которых размышлял перед сном мой будущий отец. Как они понимают друг-друга, как находят общий язык?

В одном был прав неугомонный Мих, Мих-бродяга, мой будущий отец. Человечество уже довольно давно обладает знаниями и технологиями, чтобы начать изменять себя. Мирно сопящий во сне Мих ещё не знает, но скоро люди решаться. Совсем скоро люди решаться менять себя.

Древний философ сказал «современное человечество недостойно звёзд» подразумевая, что звёзд достигнут только сверхлюди. Он любил противопоставлять сверхчеловека обычному человеку. Забывая о том, что боги вырастают из людей. Что только люди могут стать богами. И когда-нибудь обязательно станут. Разумеется, собрав на свои головы все полагающиеся шишки на долгом пути. На невообразимо долгом пути.

Это ведь такой детский страх — бояться измениться.

По общему радиоканалу прозвучал сосредоточенный голос Кати Кропоткиной: — Готовность номер один к подрыву заряда. Находящимся на астероиде отчитаться о готовности.

В канал посыпались бодрые: — Готов. Готова. Готов.

Мих услышал как Аня произнесла: — Готова.

И сам повторил эхом: — Готов.

— Полная готовность, — произнесла находящаяся на борту «луча» в десятках километров от астероида Катя.

Заряд устанавливали они вдвоём, поэтому кому-то из них и запрашивать, произносить привычные слова.

Мих сказал: — Прошу разрешения на подрыв заряда.

В канал вмешался голос капитана: — Разрешаю.

Голос Сергея звучал устало. На мгновение Мих пожалел его, почти безвылазно сидящего на корабле и постоянно чувствующего ответственность за всех них, ползающих по астероиду точек в серебристых скафандрах. Поспешил выкинуть из головы непрошенные мысли. Сейчас не до этого. Надо сосредоточиться.

Катя объявила: — Готовность номер ноль к подрыву заряда.

Один удар сердца, затем второй.

— Подрыв, — выдала в эфир Катя.

Мих согласился: — Подрыв.

Подрыв!

Под ногами дрогнул камень. Дёрнулся Мих и дёрнулась Аня, сейчас намертво прикреплённые к астероиду на безопасном расстоянии от места подрыва. Приглушённая светофильтрами вспышка и волна несущей слабый электростатический заряд каменной пыли, вспухающая в пространстве. Десятки тонн пустой породы отделились от тела астероида, отправляясь в самостоятельный полёт.

— Оделили Кропоткину от Кати, — пробормотал Мих, предварительно убедившись, что микрофон не работает на передачу. Два-Ка девушка порывистая, может и чем-нибудь тяжёлым стукнуть. Почему-то ей страшно не нравилась высказанная Широким Андреем и подхваченная остальными ребятами безобидная шутка.

Обтачивание подходило к концу. Масса астероида уменьшилась на двадцать процентов, зато почти всё оставшееся годится в переработку. Не придётся тащить к Марсу откровенно пустую породу.

Марс! Скоро вблизи него вспыхнет искусственное, рукотворное солнышко сделанное руками человека. В новостном пакете, полученном при последнем сеансе связи, говорилось, что пропускной режим вблизи красной планеты ещё больше ужесточился. Говорили о предотвращённом безопасниками террористском акте на одном из марсианских орбитальных ускорителей частиц построенных для инициации управляемой реакции горения рукотворного солнца.