Чтение онлайн

Мы снова видим подполковника морской пехоты Оливера Норта, руководившего всей операцией. Норт людям из Белого дома разослал множество секретных меморандумов, но он пытался уничтожить их большую часть, когда его предупредил уже и так запятнанный генеральный прокурор Эд Миз, что «большой аэростат» вот-вот взлетит…

Мудрый Миз каким-то образом ухитрился дать Норту почти 48 часов на уничтожение улик — но даже при этом ему не хватило времени, и Норт недопонимал деструктивную функцию своего компьютера, чтобы грамотно уничтожить все, что он туда ввел… А когда более умные люди написали нужный набор восстановительных команд, принтер начал изрыгать полный комплект темных дел и криминальной тарабарщины, вытащенный из редко используемого чипа памяти глубоко в потрохах машины.

Много из восстановленного оказалось в опубликованном отчете комиссии Тауэра, своеобразном внутреннем расследовании, второпях организованном Белым домом. Там был полный набор — от постоянных жалоб Норта на недосып до меморандума Норту от бывшего советника по национальной безопасности «Крошки» Макфарлейна, гласившего: «Если бы народ Америки знал, какой ты герой, они бы провозгласили тебя госсекретарем».

Норт этому верил, и это стало причиной всех бед. Его уже называли «великим героем Америки» и президент Рейган и бывший начальник отдела по связям с общественностью Белого дома Патрик Бьюкенен, безжалостный правый фанатик, внезапно ушедший в отставку, как только началась эта история, чтобы участвовать в президентских выборах в паре с Александром Хейгом или Линдоном Ларошем.

Наследство Рональда Рейгана будет не таким, как у остальных персонажей с той известной египетской фотографии… Ричард Никсон был преступником, Джеральд Форд — бесстыжим махинатором, а Джимми Картер — полным растяпой, который придал когда-то гордым политическим ценностям вроде «благопристойности» и «честности» дурное звучание.

Но все это мелочи по сравнению с ужасным позором и полу преступными ошибками, которые Рональд Рейган собирается оставить в биографиях и воспоминаниях жалкого поколения восьмидесятых, которое, как он считал, он ведет и вдохновляет (при том что говорил репортеру из журнала «People»: «Это поколение может увидеть Армагеддон»).

В периоды стресса Датч всегда отступал к своей широко известной вере в Библию — и особенно в «Откровение», которое он цитировал с той же бездумной одержимостью, что охватывала Джимми Картера, когда тот цитировал Боба Дилана, или сияла в поклонении Ричарда Никсона Винсу Ломбарди.

«Откровение», однако, — совсем другое дело. Может, это самый суровый текст, написанный человеческой рукой:

«И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это — бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя».

Какого еще американского президента — начиная от коррупции Гранта и Хардинга и кончая суровым судом военного времени Рузвельта и Трумэна — биографы осудят за что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее обвинение, что он оставил целое поколение в убеждении, что единственная вещь в природе, более ядовитая, чем дождь, — это возможность контакта с человеческой кровью, независимо от причины?

Между СПИДом и кислотными дождями осталось не так много того, что Скотт Фицджеральд в последних строках «Великого Гэтсби» называл «нетронутое зеленое лоно нового мира». Это одни из самых чистых, высоких и ясных слов, написанных о настоящей красоте того, что только начинали тогда именовать Американской мечтой, и обо всех ее волшебных возможностях…

Давайте посмотрим, как пишут великие. Шаг назад.

Эти строки никогда бы не появились, если бы Дэзи была гасителем СПИДа, а в затерянный бассейн Гэтсби с каждым дождем попадала бы отравленная вода.

Дети Рейгана должны им гордиться. После СПИДа и кислотного дождя этим обманутым детям восьмидесятых остаюсь не так много возможностей в жизни и любви. Помимо огромного и крайне запутанного государственного долга и шокирующего осознания того, что твоя страна соскальзывает к статусу второсортной державы и что в Токио на пять американских долларов едва ли купишь чашку кофе, этих несчастных и никчемных ребят каждый день мучает знание, то секс — это смерть, и дождь убивает рыбу, и каждый политик, которого они видят по телевизору, — лжец и дурак.

Согласно отчету за 1978 год ныне распущенной Комиссии по психическому здоровью при президенте, отчету, который был списан в утиль сразу после выхода в свет, «в Америке столько же шизофреников, сколько людей живет в Орегоне, Миссисипи и Канзасе или в Вайоминге, Вермонте, Делавэре и на Гавайях вместе взятых».

Это было приблизительно десять лет назад, и цифры с тех пор только растут. С тех пор, как в Белом доме обосновался Рейган, там мало говорят о психическом здоровье, но, по исследованиям Национального комитета Демократической партии, количество шизофреников, свободно расхаживающих сегодня по улицам, больше, чем население Флориды, Огайо и Техаса.

По расчетам НКД, ни один из этих штатов не является демократическим, кроме разве Гавайев, и это, скорее всего, изменится, если партия выдвинет сегодняшнего лидера — его преподобие Джесси Джексона из Чикаго и Гринвилля, Южная Каролина.

Джексон — черный, и страна к этому не готова. Даже в Хило… Для партии, дела которой и так идут неважно, это большая проблема. За последние пять выборов демократы проиграли совокупные голоса избирателей с ужасающей процентной разницей 77 к 21 … и это при том, что они выдвигали белых.

Американская политика — сильно устаревший вид спорта, и все свидетельствует о том, что черный станет президентом США только тогда, когда Орл Роберте умрет и «возродится», как он клянется, «чтобы править миром вместе с Иисусом».

Телевидение меняет наше восприятие, но пока еще не слишком. Если бы Уоррен Хардинг «возродился» сегодня, с высокотехнологичной организацией, он скорее всего получил бы 44 штата и назначил бы четырех судей в Верховный суд.

Никсон назначил четырех, и Рейган назначит еще четырех до тех пор, пока полипы не сведут его в могилу, — и это определит сущность суда до конца нашего поколения.