Чтение онлайн

На усатой мордочке отразилось сперва недоумение, потом растерянность, а следом… самое неподдельное возмущение.

– Я не шантажи-и-ис, – протянул Кузьма. И пояснил, делая честные глаза: – Я коти-и-и.

– Ты себя в зеркале видел? – парировал бывавший на Земле Глун. А через миг добавил ровно, но веско: – Хитрая лисья морда.

Твир от такого заявления аж подпрыгнул.

– Я коти-и-и! – выпалил он гневно. – Коти-и-и!

– Шантажист, – припечатал Эмиль.

Мне пришлось закусить губу, но увы – не помогло, все равно захихикала. И вот теперь с чистой совестью направилась к шкафу, чтобы взять свежую одежду и спрятаться в ванной. Просто поняла – если опоздаю на завтрак, то помру от голода прямо на занятиях. Уж слишком насыщенной и энергозатратной оказалась минувшая ночь…

Несмотря на спешку, в столовой я очутилась под самый занавес. Подавляющее большинство студиозусов уже покончили с едой и покинули большой зал. Того, кого мне хотелось поймать и придушить, тоже, увы, не обнаружилось. Равно как и лапочки Дорса.

Но я не расстроилась. Просто схватила поднос, торопливо рассказала стоявшей за прилавком женщине, что именно хочу съесть, и уже через две минуты сидела за ближайшим столиком и активно жевала. По сторонам, ввиду занятости, не глядела, но кое-что особенное все-таки заметила…

Первое – это мантии «синих». В последние дни большинство водников носили форму «с вентиляцией», а сегодня все присутствовавшие в столовке студенты вражеского факультета были одеты с иголочки. Тот факт, что на эти обновки ушла и моя стипендия тоже, заставил обиженно фыркнуть.

Второе – это Селена. Шатенка с кукольным личиком и змеиным характером сидела в окружении подруг и выглядела еще более печальной, нежели вчера. Однако когда заметила меня, грусть резко исчезла – воздушницу буквально перекосило от злости.

Но заморочиться на поведении Селены возможности у меня не было – не успела я подняться из-за стола и отнести поднос с грязной посудой, как прогремел звонок.

И вот тут-то я сообразила! И вот тут-то до меня дошло… Что сегодня пятница, а значит, первый в расписании предмет – «Теория боевой магии», которую ведет не кто иной, как куратор нашего курса и декан факультета по совместительству.

Бли-ин!

С места я сорвалась резче, чем болид «Формулы-1», пулей пролетела через общий зал, стрелой промчалась по трем лестницам и одному коридору. И встала словно вкопанная у двери в аудиторию. Занятие, чтоб ему пусто было, уже началось.

Желание прогулять? Да, возникло такое. Но я выдохнула, расправила плечи и осторожно потянула на себя створку.

И тут же услышала:

– Ну надо же. А мы уже не надеялись… – В голосе Эмиля фон Глуна звучали знакомые ядовитые нотки. – Входите, Дарья. Не стесняйтесь.

Лицо мгновенно опалило жаром, но я действительно не застеснялась и порог аудитории все-таки переступила. Глун, свежий и бодрый, стоял возле кафедры и невозмутимо взирал на меня. А сокурсники… сидели и старательно что-то строчили, причем не в тетрадях, на отдельных листках.

– А у нас тут самостоятельная работа, – пояснил очевидное Эмиль. И добавил, с особо ехидной интонацией: – Зачетная, кстати.

Захотелось взвыть! А потом сказать что-нибудь резкое и при этом остроумное. Но увы, все мои силы уходили на то, чтобы не улыбнуться в ответ на этот цирк.

Вот ведь зараза! Нет, понятно, что на людях он обязан вести себя как всегда, но после того, что между нами было, воспринимать этот его менторский тон и строгий взгляд оказалось предельно сложно.

– Для вас, Дарья, у меня тоже листок есть, – продолжил тем временем Глун. – Так что не стойте, проходите. И да, присаживайтесь!

Я, конечно, повиновалась – спешно направилась к привычному месту на первом ряду. Но была остановлена прохладным:

– Нет, не туда. Сюда.

Повернув голову, я увидела, что Эмиль указывает на преподавательский стол и что туда же кладет выхваченный из папки лист.

– Садитесь сюда, Дарья, – повторил декан.

А когда я, невероятным усилием подавив желание расхохотаться, приблизилась и села, куда велено, продолжил:

– И пишите… объяснительную.

– Какую еще объяснительную? – не сдержавшись, уточнила я.

– Обыкновенную, – даря легкую улыбку, отозвался Глун. – Пишите, почему вы, будучи не самой преуспевающей студенткой, позволяете себе столь возмутительные дисциплинарные нарушения, как опоздания.

Мой шок был не сильным, но искренним. Я едва успела прикусить язык, чтобы не спросить у Эмиля – он совсем офигел или как?

И норриец мою реакцию, разумеется, заметил…

– Пиши-пиши, – наклонившись ближе, шепнул он. – Кстати, вариант «просто проспала» не принимается.

– А как же самостоятельная работа? – Угу, я снова не сдержалась. – Вы же сами сказали, что она зачетная.

Глун равнодушно пожал плечами, а в глубине синих глаз вспыхнули яркие озорные огоньки.

– Ты опоздала. Так что самостоятельную будешь писать как-нибудь потом. В другой раз.

Ах вот он как запел! Ну Эмиль, ну зараза… Ладно, я тебе это припомню.

– Что-то еще? – вырвал из мыслей декан. И такое самодовольство в голосе прозвучало, что у меня вновь щеки вспыхнули. – Что-то неясно?

– Все ясно, – подарив улыбку, ответила я. Тут же выхватила из бокового кармана сумки шариковую ручку и склонилась над листком.

Вот, значит, как. Значит, мы действительно ролевые игры любим. Что ж, помнится, снился мне однажды очень красочный сон про изучение магических жестов. И пусть это случилось не сегодня, но клянусь – после таких «снов» не опоздать на занятия практически нереально.

И не знаю как вам, лорд Глун, а мне такая версия событий нравится гораздо больше, нежели та, которую вы от меня сейчас ждете. Вы же хотите про сегодняшнюю ночь, верно? Ну так вот – даже не надейтесь!

Подавив коварную усмешку и закусив для верности губу, я принялась писать про жест «тин» и прочие «невыученные» мною «распальцовки»…

Стыдно? Есть такое! Но он первый начал. И это, черт возьми, был вызов! А мы, девушки с Земли, просто так не сдаемся. Вот не сдаемся, и все тут!

Под самостоятельную работу Глун отвел половину первого занятия. Мне этого времени тоже вполне хватило, чтобы описать «что, как и почему». Финалом сочинения стали глубочайшие извинения за опоздание и заверения, что сделаю все, дабы избежать повторения ситуации.

Отдавая Эмилю листок и пересаживаясь на свое обычное место, я отчаянно кусала губы и старательно делала вид, будто сгораю со стыда.