Чтение онлайн

— Леди, — он отвесил ей почтительный поклон, — не соблаговолите ли еще раз повторить вашу просьбу? Кажется, лейтенант вас не расслышал.

— С удовольствием, — ответила Джиллиан. — Лейтенант, покиньте мою комнату.

Колин обернулся к д'Атру, устремив на него суровый взгляд.

— Я ее услышал. А вы?

— За это я отрежу тебе яйца, Кэмпбелл!

— Более вероятно, что Гейтс проделает это с вами. Но если вам захочется привести свою угрозу в исполнение, то вы знаете, где меня найти.

Д'Атр вырвал руку из захвата и отступил к двери, откинув с лица сальные волосы; его темные глаза горели гневом.

— Увидимся во дворе, бродяга.

Колин кивнул; он молча наблюдал, как д'Арт шагал по коридору, направляясь к лестнице. Вот так он подружился со здешними вояками… Проклятие! Ему ужасно хотелось выбить д'Атру зубы. И это его желание не имело никакого отношения к леди Джиллиан.

— Благодарю вас, — сказала она.

Колин повернулся к ней, понимая, что должен побыстрее уйти. И чувствуя, что снова теряет контроль над собой. Ему хотелось на нее смотреть — и он ничего не мог с этим поделать.

— Думаю, он ушел, — сказал Колин, едва узнавая собственный голос. Он не был дамским угодником и не имел романтических наклонностей. — Теперь вы… хм… в безопасности. — Ну вот, он уже заикается. Что дальше? Начнет писать ей стихи? Пусть его разразит гром, прежде чем такой день настанет.

— Я собираюсь проведать Эдмунда, — поспешно сказала она, когда он повернулся к двери.

Он должен уйти! Ему необходимо это сделать!

— Малышу будет приятно повидать вас. Всего на минутку. Пожалуйста, мистер Кэмпбелл.

Как он мог отказать ей в такой незначительной просьбе и не выглядеть при этом бессердечным мерзавцем? Но ведь именно таким он и был… Он втирался к людям в доверие, чтобы раздобыть нужные сведения, а потом исчезал и больше никогда о них не вспоминал. Он никогда не предлагал женщине ничего, кроме нескольких часов удовольствия, да и это позволял себе крайне редко. У него была единственная цель — не допустить, чтобы принц Вильгельм когда-нибудь завладел троном. И ничто не заставит его свернуть с намеченного пути.

— Колин…

— Что?

Она молчала, глядя на него своими огромными глазами. Глазами, которые смотрели на его исполосованное шрамами тело с уважением и восхищением вместо отвращения.

Леди Джиллиан внезапно отвела взгляд, и он, сделав глубокий вдох, проговорил:

— Мне не следует находиться здесь. Это…

Но она уже направлялась к другой двери, ведущей, вероятно, в комнату Эдмунда.

— Вы нажили себе врага в лице д'Атра. Вы это понимаете?

Колин улыбнулся, думая о том дне, когда будет уже не важно, кому он нравится, а кому нет. Однако он точно знал: ему хотелось нравиться ей, Джиллиан. И поэтому… Помоги ему Бог!

— Я уверен, что смогу это пережить, — ответил он.

Она оглянулась через плечо и тихо рассмеялась, отчего он замер на мгновение. Он впервые услышал ее смех. Смех ее был нежным и милым, как она сама.

Ох, дьявол! Ему ужасно хотелось прикоснуться к ней, хотелось схватить ее в объятия и снова почувствовать хоть что-то…

— Вам следовало бы почаще смеяться, миледи, — сказал Колин, сознавая, что броня, которой он окружил себя, рушится и что он не в силах воспрепятствовать этому.

Она остановилась и обернулась, ошеломленная его словами и, возможно, искренностью его улыбки.

— Вы правы, — сказала Джиллиан. — Конечно, следовало бы. Наверное, вы считаете меня ужасно высокомерной из-за того, что обеды в Большом зале не доставляют мне удовольствия.

В ней не было и тени надменности, и они оба это знали. Однако она оказалась достаточно умна, чтобы дать ему понять всю нелепость его совета, не назвав при этом бесчувственным невежей.

А с каких это пор ему неприятно, что его считают бесчувственным?

Наверняка в этом его внезапном приступе слабости следовало винить недавнюю поездку домой. Повидав своих братьев и сестер с их семьями, он неожиданно ощутил в душе — в самом дальнем ее уголке, куда он не решался заглядывать, — необъяснимое желание иметь то же самое.

— Что же в таком случае может вызвать ваш смех, леди Джиллиан?

— О, многое… — Губы ее изогнулись, и он почему-то вдруг вспомнил о том, какой соблазнительной она показалась ему, когда терзала его плечо. — Но все это довольно глупо. Я не допускаю даже мысли о том, чтобы рассказать об этом такому опасному человеку, как вы.

Проклятие, ему хотелось смеяться вместе с ней, хотелось убедить ее в том, что он не представлял для нее опасности.

Тут они наконец подошли к двери, и Джиллиан осторожно заглянула в соседнюю комнату. Потом обернулась к Колину и, прижав палец к губам, прошептала:

— Он еще спит. Пойдемте.

Колин последовал за ней, словно заблудший моряк, неспособный противостоять зову сирены, увлекающему его к погибели.

Он уже побывал в этой комнате раньше, но в тот раз солнечные лучи не рассекали полумрак, просачиваясь сквозь щели в ставнях. Собственно говоря, тут и смотреть-то было не на что. Кроме нескольких игрушечных рыцарей, ничто не указывало на то, что это — детская комната. У западной стены стоял дощатый стол с двумя аккуратно задвинутыми под него стульями. На столе лежали книги различных размеров, а также бумага и перо. Маленькая лютня и удочка, которую он смастерил для Эдмунда, висели на другой стене. Четыре небольших сундука в беспорядке располагались на полу, и Колин подумал, что там хранились игрушки для развлечения обитавшего тут маленького мальчика. Но кроме высокого шкафа, на котором он спрятал кинжал, а также книжного шкафа и кровати, где спал ребенок, никакой другой мебели не было видно.

Комната выглядела на редкость уныло.

— Он должен скоро проснуться, — сказала Джиллиан. Отодвинув задвижку, она распахнула ставни, подставляя себя солнечным лучам, хлынувшим в окно.

Колину доводилось видеть женщин и более красивых, чем она. По правде говоря, отдельные ее черты можно было счесть не особенно привлекательными. Скулы, например, были далеко не идеальной формы. Под глазами наблюдалась легкая припухлость, как будто она часто плакала. Но зато ее губы… О, дьявол, они были восхитительны. Она была восхитительна. Безупречный ангел.

И его, Колина, головная боль.

Он отвел от нее взгляд и посмотрел на малыша, спавшего на слишком большой для него кровати. Колин не думал, что стеснение в груди, которое он ощущал с момента прихода сюда, может еще больше усилиться. Но он ошибся. Он жалел, что так мало времени провел в Кэмлохлине. Его племянники едва его знали. Он помогал их родителям укладывать их в постель, целовал их в маленькие головки и мысленно обещал уберечь их от протестантского короля. Но, будь он проклят, никогда не испытывал он такого нестерпимого, почти парализующего желания защитить их, какое испытывал сейчас, когда смотрел на Эдмунда.