Чтение онлайн

И тут Джиллиан охватили смешанные чувства. То было чувство благодарности, недоверия… и что-то еще, от чего у нее сжалось сердце и защипало глаза от подступивших слез. Ведь прежде ни один мужчина не проявлял интереса к Эдмунду.

Она начала с самых простых фактов — возраст мальчика, его любимые сказки и игры, нравившиеся ему больше всего. Колин улыбнулся, когда она сказала, что «крестики-нолики» входили в их число. Когда он спросил об отце Эдмунда, Джиллиан сказала правду. Она была слишком юной и глупой, но предпочла остаться с сыном, а не продолжать жизнь избалованной аристократки.

— Значит, вы не скучаете по светской жизни?

Джиллиан покачала головой.

— Скучаю ли я по балам и притворным улыбкам, надоевшим мне до слез? Нет, совершенно не скучаю. Кроме того, после стольких лет, когда я отказывала всем моим поклонникам, отец скорее всего попытался бы выдать меня за какого-нибудь старого и скучного английского лорда.

Колин снова улыбнулся, и у нее перехватило дыхание от блеска его глаз, сверкавших как драгоценные камни.

— Почему-то я не думаю, что вы бы согласились на это.

— Вот поэтому я и сказала «попытался бы».

Джиллиан решила, что широкая улыбка горца была столь же убийственна, как и легкая усмешка на его губах. Они разговаривали так несколько часов, обмениваясь улыбками и даже по временам — смехом. И вот наконец за узкими окнами забрезжил рассвет.

«Это была самая чудесная ночь в моей жизни», — решила Джиллиан уже после того, как разбудила Джорджа, предупредив, что им с Колином необходимо уйти.

Единственное, что могло бы сделать эту ночь еще прекраснее, — это если бы Колин поцеловал ее.

Колин едва избежал удара в грудь и поспешно пригнулся, чтобы второй удар не снес ему голову. Он поднял руку, чтобы остановить яростную атаку Гейтса. Проклятие! Он ведь знал, что не стоило практиковаться этим утром, когда все его мысли занимала леди Джиллиан. Подумать только!.. Вильгельм Оранский — ее единственная надежда! Когда она сообщила ему о своих планах — о действиях, которые уже предприняла, чтобы вырваться из лап кузена и спасти себя и своего сына, — он даже не знал, что на это сказать. Ома тайком отсылала письма голландскому принцу! Дьявол, он до сих пор не мог в такое поверить. Леди Джиллиан оказалась шпионкой Вильгельма, причем очень способной, если Гейтс и впрямь не знал об этой переписке. Она совершила предательство, выступив против короля Якова. И что ему, Колину, следовало сейчас делать? Ничего! Он ведь понимал, почему она так поступила. Но как сможет принц спасти ее от кузена? Сдержит ли он свое слово? Очень сомнительно… Да и в любом случае нельзя было допустить, чтобы Вильгельм захватил власть.

— Вы очень рассеянны, — сказал капитан, убирая меч в ножны.

Да, верно. Несмотря на все доводы разума, призывавшего его держаться подальше от Джиллиан, Колин понимал, что проигрывает эту битву. Он не мог дождаться, когда снова ее увидит. Но не из-за тех сведений, которыми она располагала о его врагах. Боже милостивый! Он и предположить не мог, что именно от нее узнает то, что так долго искал. Что еще она знала? Когда Вильгельм планирует прибыть? Он мог бы спросить ее об этом вчера, но со всеми ее разговорами о том, как она надеется на принца… Ох, он просто не смог заставить себя и дальше задавать ей вопросы. Но ему хотелось слышать ее голос, хотелось смотреть на нее снова и снова. В ней не чувствовалось ни тени высокомерия, она была необычайно открытой и искренней. И все, чего она хотела от жизни, — это быть счастливой и видеть счастливым своего сына. Ее красота манила его, но еще более привлекал ее характер — ее доброта, отвага и искренность притягивали так, что не было сил устоять.

Он оставил попытки забыть, как свет пламени камина мерцал в ее распущенных светлых волосах и как сияли ее глаза, когда она говорила об Эдмунде.

Колин давно ни с кем не смеялся от души — с тех пор, как покинул Кэмлохлин в прошлом месяце. И еще три года до этого. Черт, как же было приятно сбросить ненадолго свою маску и вспомнить, кто он на самом деле. Мужчина… Один из Макгрегоров, страстно любивших свою землю, свою родню и своих женщин. Но Джиллиан Дирли не была его женщиной, и его влечение к ней пугало Колина, заставляло его чувствовать себя уязвимым словно корабль, бесцельно блуждающий в море без якоря. Ночью ему стоило огромных усилий не затащить ее на самый верх башни, чтобы целовать там до рассвета, а затем пообещать ей все, чего она пожелает.

— Вам следовало покинуть ее комнату ночью, когда я заснул, — заметил Гейтс.

Колин убрал меч в ножны и устало вздохнул. Он и хотел уйти, но его ноги предали его.

— Вы же сами притащили меня к ней. Так что глупо теперь злиться на меня из-за этого.

— В самом деле? Я видел, как вы смотрели на нее, — продолжал капитан. — И видел, как вы смягчаетесь, когда смотрите на Эдмунда. Предупреждаю вас, ничего хорошего из этого не выйдет. Может, вы и мастерски владеете мечом, несмотря на свои попытки убедить нас в обратном, но вам не удастся защитить ее от Девона, если вы задумали помочь ей покинуть Дартмут.

— У меня и в мыслях такого нет. Я просто…

— Потому что граф отыщет ее, куда бы она ни скрылась. И знаете, что он тогда сделает с ней и с Эдмундом?

Нет, Девону не отыскать ее в Кэмлохлине!

Увы, горькую правду трудно утаить, когда мужчина в одно мгновение теряет последние остатки разума. Так что Колину оставалось лишь отвести взгляд, чтобы проницательные всевидящие глаза Гейтса ничего не заметили.

И конечно же, он не мог отвезти Джиллиан в Кэмлохлин. Ему не хватило бы времени, чтобы доставить ее туда и вернуться к началу битвы. Да и что бы она стала делать там одна с сыном? Она возненавидела бы холодную шотландскую погоду и уединенность. И она не знала, что он — Макгрегор. Когда же узнает, то, вполне вероятно, вообще не захочет с ним разговаривать.

Но тут внезапно, вопреки его воле перед его мысленным взором промелькнули картины: Эдмунд, свободно бегающий среди зеленых лугов Кэмлохлина вместе с детьми его возраста; и Джиллиан, весело смеющаяся за столом его родственников и ласково улыбающаяся ему в постели.

Что с ним случилось?! Он ведь всегда твердо знал, чего хотел. В его жизни не было места женщине, тем более — жене. Он совсем уже обезумел, если допускает подобное…

— Я приму к сведению ваше мнение, капитан.

— О чем вы?

— О ваших словах.

— А почему бы вам не обсудить все это со мной?

Наверное, не следовало этого делать. Наверное, нужно было попросить капитана шарахнуть его по голове одним из тяжелых деревянных мечей, без пользы лежавших у наружной стены.

— Я хочу попросить вас довериться мне! — выпалил вдруг Колин. Ему не обойтись без помощи капитана в том, что он затеял. Поскольку же Гейтс не знал, что Вильгельм Оранский уже обещал помочь его подопечной, уговорить его будет не слишком сложно, если правильно взяться за дело.

— Вы просите меня доверять вам, Кэмпбелл? Но мне трудно сделать это, так как вы не отвечаете на мои вопросы. Я отнесся к вам снисходительно, потому что вы не так неприятны мне, как все остальные здесь. К тому же вы умны и искусны в бою. Но вы играете какую-то роль в этих стенах, за нашим столом, разве не так?

Колин пожалел, что рядом не было стула, чтобы сесть. Неужели Гейтс сумел раскусить его? Но что именно он подозревал? Наверняка капитан ошибался в своих предположениях. Хотя лучше выяснить это сейчас…