Чтение онлайн

— А я при чем? — снова не понял Андрей.

Папиашвили ехидно ухмыльнулся:

— Решение в Москве принималось. Там, по слухам, было совещание — будто бы кто–то из наших выступал. Теперь вот отчитывайся. А отчет, сами понимаете, штука серьезная. Скажут: сиди месяц над бумажками, и будешь сидеть. Дело не шуточное.

Папиашвили привлек за руку Андрея, доверительно сообщил:

— Сворачивать будут электронику. Совнархоз бумагу в правительство отправил: дескать, работы по электронному оборудованию новых шахт закончены.

— А как же Советчик диспетчера? — Полагают, что он в основном готов.

— А опыты как же?

— Какие опыты?.. А-а, это те, которые столичный институт проводит? За них пусть у москвичей голова болит. Прошел слух, что Москва большую группу ученых сюда пришлет. Наверное, и вы к ним отойдете со своей… алхимией.

Папиашвили показал на густую вязь проводников, над которыми склонился Самарин.

— Так давайте, — продолжал Леон, — убирайте катушечки–квадратики. Я вам «Папку входящих» принесу. Будете выборку…

— Не нужна мне «Папка входящих». Некогда мне.

Самарин повернулся к Папиашвили спиной и продолжал паять. Он хоть и не знал, какую «мину» готовит для него Каиров, но предчувствовал большие осложнения. Еще там, в Москве, Андрей понял истинные цели Каирова. Ему нужна не столько машина, сколько шум о ней. А машины пока нет — по крайней мере, той, которую требуют от него москвичи.

Андреем начинало овладевать сомнение: «Правильно ли я поступаю, что вожусь с москвичами?.. Не будь их опытов, их переменчивых, часто непоследовательных требований, я бы давно завершил работу и предъявил советчика диспетчера к сдаче. Все свои первоначальные замыслы я выполнил: СД-1 получился даже лучше, чем предполагалось; он будет считать уголь, выданный на–гора, следить за режимом работы подъемных механизмов, подскажет диспетчеру, сколько и куда надо поставить вагонов… Маленькая машина, состоящая из пяти блоков!.. И возле нее — один дежурный электроник. Предъявляй к сдаче, и — муки позади. Оформляй авторское свидетельство, получай вознаграждение…»

Нет, нет и нет! — убеждал себя Андрей. Опыты с москвичами нельзя бросать на полдороге. Надо продолжать и продолжать. Если опыты удадутся — СД-1 превратится из Советчика диспетчера в самого диспетчера.

Каиров считает, что Советчик диспетчера готов. Каиров торопит. Он хочет представить для отчета главную работу лаборатории. Очевидно, начальник лаборатории забыл, что последнее слово за ним, Самариным. «Уйду в преддипломный отпуск — почти на полгода… Оборудую у отца мастерскую и буду работать. Тем временем и москвичи подвинут вперед свои опыты. Надо выиграть время. Заодно и диплом напишу. Буду один!.. Перечитаю книги. Буду искать и думать. И никто не постучит в дверь, не позовет к начальнику».

2

Шахтный поезд мчится по наклонной с одуряющим грохотом. Андрей сидит в крайнем вагончике: одной рукой он вцепился в металлический поручень, другой поддерживает сумку с приборами. По бокам мелькают одинокие огоньки. В кромешной темноте теряются серебряные нити рельсов. «Карета» раскачивается, словно утлое суденышко при большом волнении моря.

Самарин смотрит в глубину «колодца». Там, как звездочки в просветах туч, мелькают лампочки. И кажется, нет у «колодца» дна.

— Задремал! — толкает Андрей сидящего рядом Костю Пивня. — Опять ночью работал?..

В отличие от Самарина, достававшего каской потолок вагончика, Пивень имел вид подростка. Обе руки он положил на сумку с приборами и всю дорогу дремлет. Москвич обладает непостижимой способностью спать в любой обстановке. Кажется, посади его на бешенного скакуна, он и на нем умудрится «прихватить» минуту.

Три месяца Пивень живет на шахте и каждый день спускается под землю. Самарину нравится московский «молчун». Со свойственной Андрею горячностью он готов был целиком вверить себя новому другу, но Костя, как казалось Самарину, не был расположен к чувствоизлиянию. Он всегда был рад Самарину, искал с ним встреч, ждал Андрея на шахте, но в обращении с Андреем был сдержан, даже немного суховат.

— Станция «Борейкино»!

Шахтеры выскакивали из вагончиков. Пивень и Самарин, придерживая на животе сумки с приборами, влились в поток горняков. Через небольшой штрек прошли в лаву Кузьмы Борейко.

В конце штрека засияла брешь, в которую один за другим ныряли горняки.

Комплексная угледобычная бригада Кузьмы Борейко была разбита на четыре смены, в каждой смене по двадцать пять человек. Сейчас заступала вторая смена. Шахтеры растеклись по лаве. Тянулась она на двести метров. Это был фронт бригады, ее боевой участок. Выработанное пространство по всей длине лавы крепили гидравлическими стойками. То там, то здесь, мигая фонарями, между стоек сновали рабочие очистного забоя.

Забойщики «устрашали» пласт оглушительной дробью отбойных молотков.

«Атаман» не любит ротозеев. Здесь он только одному человеку покорился — Кузьме Борейко. Кузьма ходит по стойкам вверх и вниз с одинаковой резвостью, ходит, не освещая места, куда ступает, не глядя под ноги. Горняки говорят бригадиру: «Ты, Кузьма, объездил «Атамана», но, гляди, нрав у него горяч».

Кузьма «маракует», как бы затащить в лаву струг и громыхнуть черта «зубьями дракона».

Завидев Пивня и Самарина, бригадир кричит:

— Эй, «научники», подь сюда!

«Научники» подходят.

— Вы, хлопцы, не обижайтесь, что я вас так кличу. Это я по–свойски, звиняйте. Посоветуйте мне, может, дурная думка в голову прет.

Борейко мешал русские слова с украинскими.

— Добру мы площадку вверху расчистили? Глянь! А если сюда моторы с барабанами установить? Что вы скажете, хлопцы? Вы ж, наука, все должны знать.

— Сколько вы сейчас угля даете? — спросил Самарин.

— Четыреста тонн за сутки.

— А струг две тысячи нарубит.

— Ага-а, к подъемной машине клонишь. Понимаю. Она, конечно, две тысячи не вытянет на–гора, но ведь вы с профессором Каировым гидроподъем налаживаете. Гидросистема, говорят, хоть десять тысяч из лавы вытянет.

— Установка гидроподъемника — журавль в небе. Она, как говорят в институте, «не идет». И вряд ли пойдет без надежной системы автоматики. Нужны автоматический смеситель и дозатор пульпы, регулятор работы насосных механизмов. А это под силу большой электронно–вычислительной машине. На шахте ее не поставишь. Слишком дорогое удовольствие.

— Тут нам Данчин про какой–то электронный диспетчер рассказывал, будто скоро мы его получим.

— Есть у нас Советчик диспетчера. Он решит многие задачи, но не все. Правда, москвичи хотят его порядком усилить, но что–то медленно поворачиваются. Вот он — их главный представитель… — показал Андрей на Пивня. — С него спрашивайте.

— Так вы его, братцы, поскорее. На ударную вахту встаньте.

— Постараемся, — кивнул Самарин.

Борейко сдвинул на затылок светло–желтую каску, подаренную ему мозельскими шахтерами во время недавней туристской поездки во Францию, лихо откинул назад самоспасатель: