Покорённый
Шрифт:
Ее ресницы на мгновение вздрагивают; она едва не ловит меня за разглядыванием. Я отворачиваюсь и лениво осматриваю помещение, стараясь дать понять, что ни разговор, ни сами женщины мне не интересны. На ее лице появляется насмешливая улыбка, она вновь переключает все свое внимание на собеседницу, но при этом встает так, чтобы мне было удобнее оценить ее формы.
Пока идут их переговоры, ни одна из дам не говорит мне ни слова, только покупательница изредка бросает взгляды в мою сторону. И после того, как они прощаются, мы с девушкой остаемся одни. Между нами повисает тишина. Я прячу руки в карманы брюк и замираю. Молчу, настороженно ожидая ее дальнейших действий.
Она, не спеша подходит ко мне. Наши тела так близко, что в местах, где мы соприкасаемся, я чувствую жар. Хотя тело напряжено, стараюсь дышать ровно и держать равнодушную маску, чтобы не дать понять, что она меня волнует. Девушка же разглядывает меня с нескрываемым любопытством, поднимает руку и пальчиками осторожно проводит по щеке, вдоль скулы, кадыку, вниз к груди, ненадолго задерживаясь у расстегнутого воротника между ключицами.
– Впервые повелась на красивую обертку, – тихо признается она, продолжая осматривать меня. – Надеюсь, что не разочаруюсь.
Ее слова намеренно напоминают мне обстоятельства, при которых проходит наша встреча. Я – покупка и оцениваюсь в денежном эквиваленте. Растраты, которые я обязан оправдать. Положение унизительное и очень хочется высказать свое несогласие, но невольно вспоминаю совет белокурой девицы – не лезть на рожон и делать то, что от меня ожидают, для своего же блага и шанса, выбраться из лап этих хищниц, которые, как я уже понял, полностью пренебрегают мужскими правами и свободой.
– Постараюсь не разочаровать… – бормочу я после короткой паузы, настороженно следя за рукой, которая по-прежнему исследует мое напряженное тело через одежду.
– Рада слышать, – слегка улыбнувшись, отвечает девушка. – Если будешь послушным и станешь делать, что тебе говорят, у нас все получится.
– Я думаю, для начала нам стоит познакомиться… – бормочу я, но ее пальчик тут же оказывается на моих губах.
– Непременно познакомимся, – она кивает, вновь насмешливо улыбаясь. – А пока молча следуй за моими людьми. Позже мы продолжим. – отдает она команду и указывает мне направление, где я вижу несколько женщин с охраны.
Кивнув им, она разворачивается в обратном от входа направлении и уходит. Провожаю взглядом эту маленькую властную стерву и, как только она исчезает за поворотом, послушно шагаю к охране. Меня выводят из здания, сажают в машину, и мы уезжаем.
Глава 4
На улице уже темно, когда меня привозят в личные владения юной покупательницы и поэтому ни разглядеть особняк, ни осмотреться мне не удается. Мы быстро проходим по брусчатке к центральному входу и попадаем в дом через большие двухстворчатые двери, любезно отворенные нам дворецким.
С удивлением рассматриваю невысокого пожилого мужчину с невозмутимым лицом, который исчезает из виду, едва впустив нас. После всех событий, которые со мной приключились под руководством женщин, правящих в здешних краях, встретить мужчину в естественной среде без наручников и чуткого надзора кажется чем-то экзотическим. Особенно если учесть весьма абстрактное понимание происходящего.
Следую за охраной по широкой мраморной лестнице на второй этаж особняка, сворачиваю в длинный коридор, устеленный мягким бордовым ковром и украшенный картинами, пока мы не останавливаемся возле одной из многочисленных дверей и мне не говорят зайти внутрь. Что же, моя новая клетка оказывается довольно роскошной, и охрана тут же запирает ее на замок, оставляя меня одного.
С облегчением выдыхаю, радуясь долгожданной возможности впервые за день побыть без надзора. Окидываю взглядом комнату, обустроенную в темно-синих тонах. Несмотря на то, что цветовая гамма и дизайн явно подбирались для мужчины, работала над этим женщина, оставляя свой след в мебели, украшениях и прочих деталях. На мой взгляд, она слегка перестаралась, ведь мы, мужчины, любим минимализм только самое необходимое, практичное, выдержанное в своей простоте и строгости.
Однако у любой клетки всегда есть смотритель, поэтому внимательно изучаю стены и потолок на наличие приборов слежения, но так и не нахожу ничего. Следующими на очереди оказываются огромная кровать с балдахином, которая занимает большую часть комнаты, журнальный столик, пару массивных широких кресел. Отворяю дверь в ванную, отмечая, что в ней есть все необходимое: угловая ванна с джакузи, отдельный душ, на полке у раковины нахожу средства для ухода и личной гигиены.
Возвращаюсь в спальню и натыкаюсь на широкое зеркало, которое не приметил ранее. Вид у блондина с голубыми глазами, что глядит на меня в отражении, довольно потрепанный: нет привычной белозубой улыбки, а некогда добродушное лицо скрыто за маской тревоги и напряжения. Глубокие тени от усталости залегают под глазами, в которых нет привычного огонька и блеска. А ведь некогда они притягивали и очаровывали клиентов и женщин, с которыми я желал познакомиться и провести время.
Горько усмехаюсь и отворачиваюсь от своего отражения, предпочитая ему искаженную версию в большом окне. Подойдя поближе, я облокачиваюсь на подоконник и пытаюсь разглядеть смутные очертания парка сквозь призму тонкого стекла. Несмотря на поздний час и дикую усталость, сна ни в одном глазу.
Время тянется мучительно долго. Бездумно слоняюсь по комнате, надеясь сбежать от урагана вопросов, на которые у меня пока нет ответов. Только вот они все равно догоняют и словно безжалостный вихрь шатают меня из стороны в сторону, накручивая и заставляя задыхаться от безысходности и страха перед неизбежной встречей со своей покупательницей и о цене, которую мне, так или иначе, придется заплатить за эту золотую клетку, в которую меня загнали обстоятельства.
Спустя несколько часов, после долгого и утомительного ожидания, обессиленно падаю на постель, ощущая звенящую тяжесть в мышцах и затуманенность в мыслях. Совершенно выбившись из сил, закрываю глаза и отключаюсь.
Будит меня шум за дверью: слышатся шаги, а в замочной скважине поворачивается ключ. Распахиваю глаза и тут же щурюсь от яркого солнечного света, проникающего через окно. Дверь отворяется и в проеме появляются знакомые девушки-охранницы. Они приказывают мне встать и следовать за ними. Подчиняюсь и медленно плетусь в сторону двери, потирая заспанные глаза. Оказывается, моя спальня и комната девушки, купившей меня, располагаются по соседству. А чего я ожидал, будучи теперь ее собственностью? Личные вещи всегда должны находиться под рукой.
Запустив меня внутрь, охрана удаляется, а я остаюсь в пустой, но очень похожей на мою собственную, спальне. Внимание привлекает открытая дверь со стеклянными вставками, откуда легкие дуновения ветра колышут тюль, висящий у входа.
Осторожно выхожу на широкую мраморную площадку террасы, подхожу к перилам и вдыхаю всей грудью свежий воздух, все еще пытаясь отойти после сна. Бдительность и четкость рассудка мне необходимы при встрече с владелицей. Терраса, как и моя спальня выходит на большой парк с причудливо остриженными кустами и деревьями, с мощеными дорожками между ними и птицами, живущими в этом великолепии.
Тишину нарушает их пение, стрекот цикад и установки для полива, орошающие клумбы вблизи постройки. Это место вполне могло бы быть раем, если на секунду забыть об обстоятельствах. Позади раздается цокот каблучков; оборачиваюсь и рассматриваю девушку, вышедшую на террасу; она, как и при первой нашей встрече выглядит потрясающе: длинные распущенные темные волосы, черное блестящее платье до колен и открытые босоножки на высоком каблуке.
Женщина – воплощение власти, злое искушение, ворвавшееся в это райское место и разрушающее его очарование своей силой, коварством и высокомерием. С ее появлением мир вокруг будто тускнеет, звуки смолкают и хочется спрятаться, чтобы не попасть в поле зрения девушки. Не ощущать ее давящее и тяжелое присутствие. Встретившись со мной взглядом, она морщит свой маленький носик и отводит глаза.