Чтение онлайн

Вдруг раздался детский пронзительный крик.

– Ой!.. Ой!..
– кричал мальчик.
– Нельзя сюда, поверните! Дедушка, поверни!..

– Что там, Егорий, что видишь?
– встревоженно крикнул Амосов.

– Не знаю, дедушка, черное что-то... близко уж, поверни!
– завопил еще сильнее мальчик.

Несколько человек вместе с Труфаном Федоровичем бросились на нос. Впереди, совсем рядом, плавали бревна.

Амосов понял беду.

– Лево ворочай, ребята!
– крикнул он, с беспокойством наблюдая за черной лентой связанных между собой бревен.
– Больше, больше давай!

Но было поздно. С хода лодья врезалась в толстое тяжелое дерево, дрогнула и остановилась. Егорий чуть-чуть не свалился в воду от сильного толчка.

– Говорил тебе, дедушка, что нельзя сюда, - подошел к Амосову мальчик.

Старик не ответил. Махнув рукой, он побежал к средней мачте, где хранились приготовленные факелы, и стал разжигать огонь. Размахивая горящей смолистой веткой, он предупредил остальные суда об опасности. Но сделать что-либо было уже нельзя, лодьи одна за другой сворачивали в сторону и все же попадались в ловушку. Несколько лодей столкнулись и запутались снастью. На судах началось смятение.

В это время показались черные тени чужих кораблей, идущих прямо на сбившийся амосовский караван.

– Вражье!
– раздался голос Труфана Федоровича.
– К оружию, други!

– Вражье, ребята, вражье!
– закричали вдруг с разных лодей дружинники.
– К оружию!

Новгородцы быстро вооружились, и, когда враги стали прыгать на палубы русских судов, их "с почетом" приняли на рогатины и пики.

Раздались выстрелы из пушек.

Ожесточенный бой шел в темноте. Но вот вспыхнул один из разбойничьих кораблей, подожженный рукой Савелия, - стало светло. Теперь Амосов видел, что и на вражеских кораблях идут схватки - новгородцы вышибли морских братьев с нескольких лодей, и разбойникам приходилось защищаться.

"Так вот что подстроили, проклятые!
– думал Труфан Федорович, сидя на мачте и командуя битвой.
– В ловушку корабли наши заманили, голыми руками хотели взять".

На головном корабле морских братьев, скрестив руки, стоял Одноглазый. Корабль находился в стороне от боя. Видя, что

новгородцы стали теснить морских братьев, Одноглазый не стал вмешиваться.

– Так... так!..
– бормотал он, глядя, как обороняются новгородцы.
– Вот это воины! Так... так...

Уж несколько часов длилась битва. Наступил рассвет.

Один из кораблей морских братьев подошел к головному кораблю. Жестокий, спрыгнув на палубу, подошел к Одноглазому.

– Брат, самые лучшие отряды вынуждены оставить суда новгородцев. Мертвая голова, Хромой и Безносый убиты. Два наших судна находятся в руках русских.

Одноглазый молчал.

– Я предупреждал тебя, - с упреком сказал Жестокий, - надо было взять больше людей! Новгородцы в бою совсем не похожи на жалких ганзейских торгашей или тевтонских собак с крестами...

Громкий призывный звук боевого рога поднял разбойников. Морские братья с оружием в руках заполнили палубу. Некоторые из них повисли на реях, готовые прыгнуть на корабли новгородцев.

Послышалась команда. Столкнув корабль с места, весла стали мерно загребать воду. Головной корабль медленно приближался к лодье "Шелонь".

Когда корабли сошлись, Одноглазый с диким воем первый прыгнул на палубу "Шелони". Стоявшие у борта дружинники отшатнулись. Из толпы новгородцев вышел вперед Дмитрий.

Выхватив меч, он бросился на Одноглазого. Зазвенело оружие, от мечей посыпались искры. Новгородцы и морские братья притаив дыхание наблюдали за битвой двух богатырей.

Если Дмитрий был сильнее Одноглазого, то главарь морских братьев был гораздо опытнее в бою. Отбившись от могучего напора Дмитрия, Одноглазый ловким ударом выбил меч из его рук. Новгородец успел схватить секиру, и борьба началась снова.

Скоро все поняли, что победит Одноглазый.

– Взять живьем!
– громко сказал Жестокий и показал воинам на Дмитрия.

Нрав Жестокого был хорошо известен братьям, - они ринулись со всех сторон на Дмитрия. И в тот момент, когда он должен был погибнуть от меча Одноглазого, шестеро братьев повалили его на палубу. Вцепившись в Дмитрия, они стали вязать его руки и ноги.

Бой с великаном утомил вождя морских братьев.

Когда новгородцы бросились на выручку и поединок превратился в общую свалку, Одноглазый уже не мог склонить победу на свою сторону.

Схватка была жаркая, разбойникам пришлось оставить

русское судно - атака была отбита. Когда головной корабль разбойников отошел от борта "Шелони", мореходы стали искать Дмитрия: на лодье его не оказалось, среди убитых его тоже не было.

– В полон взяли Дмитрия!..
– вздохнув, сказал Труфан Федорович.
– А ты, Егорий, - увидел старик мальчугана, - чего здесь? Воевал разве?

– А на что мне снаряда дадена!
– важно ответил мальчик.
– Когда он, кривой черт, Дмитрия ломить стал, я в него копьем пустил, и попал, дедушка, ей-бо, пра! А он обернулся да как на меня взглянул - страшно сделалось. Вот черт кривой!..
– повторил мальчик и, посмотрев на Труфана Федоровича, смутился. Он долго не знал, что сказать, и мялся в нерешительности с ноги на ногу.

Труфан Федорович смекнул, в чем дело.

– Я тоже кривой черт!
– сказал он нарочито строго.
– Ну, спасибо, Егорий, порадовал старика.

– Одно дело - ворог, - серьезно сказал мальчик, - а тебя я кривым чертом и в жизнь не назову.

Труфан Федорович рассмеялся:

– Ладно, Егорий! А по мне назови хоть горшком, только в печь не ставь.

Сражение с морскими братьями окончилось полной победой новгородцев. Пять исправных разбойничьих судов стали добычей дружинников, один корабль сгорел.

Несколько дней после битвы прошли незаметно; погода, благоприятствовала плаванию. Ровный попутный ветер быстро гнал Амосовы лодьи на восток. Благополучно миновали устье реки Наровы, и дружинники с нетерпением ждали Котлинских берегов.

Быстроходная "Шелонь" стала отставать от остальных ло-дей. На судне открылись старые раны, полученные на пути в Данию: опять отказал руль, стали пропускать заплаты, поставленные на разошедшиеся пазы обшивки. Трюм быстро наполнялся водой. Необходимо было остановиться и исправить повреждения. Вместе с "Шелонью" должны были остановиться и остальные корабли.

– Пусть идут лодейки, Труфан Федорович, - посоветовал Савелий, - все равно Котлина им не миновать. А мы мигом свое дело спроворим. Пока ребята привал празднуют - забодай их бык!
– и "Шелонь" у Котлина будет. А тут всем делать нечего, свои ведь берега вокруг.

– Хоть и длинные руки у морских братьев, - согласился Амосов, - а сюда им не достать. Пусть идут вперед лодьи...

Амосовы корабли один за другим скрывались из виду, а на "Шелони" убрали паруса и, пользуясь спокойной погодой, принялись поправлять судно. Работали весело, с песней.