Чтение онлайн

— Так точно, женат, товарищ директор.

— Ну, вот. Следовательно, вам надо еще успеть заехать домой. Командировочное удостоверение и деньги приготовлены. Получите у моей секретарши. Ясно?

— Ясно, товарищ директор. Разрешите один вопрос?

— Пожалуйста.

— Когда назначено начало опыта?

— Старт завтра в четыре ноль-ноль. Еще вопросы есть?

— Нет. Разрешите идти?

— Идите. Желаю успеха!

Выходя из Главного института метеорологии, Александров начал было снова думать о сущности полученного им «особого задания». Однако он так и не смог прийти к какому-либо определенному выводу: лететь придется ему или подниматься на привязной системе? Испытывать новую конструкцию аэростата или новые аппарату?

«Нечего гадать, — наконец решил он. — Там, на месте, разберусь. Во всяком случае, предстоит мне, очевидно, что-то очень интересное!»

В Центральном аэропорте Гражданского воздушного флота было очень оживленно. Воздух дрожал от рева моторов. Описывая плавные круги, опускались, поднимались или ждали разрешения на посадку одновременно десять-двенадцать самолетов. В помещениях вокзала то и дело включались громкоговорители, и диспетчер сообщал: «Начинается посадка на экспресс, отправляющийся во Владивосток…» или в Ашхабад, Сочи, Ленинград, Одессу, Прагу, Варшаву, Берлин, Пекин… Сегодня, в ясный, безоблачный весенний день, вся работа аэропорта представала перед глазами очень выпукло.

— Шумно у вас тут, — сказал Александров дежурному, подавая свои документы. — Вот вернусь из командировки — хотите, подниму над вашим вокзалом аэростат и буду управлять движением самолетов? Наймусь к вам, так сказать, воздушным орудовцем!

— Вам на специальный? — сказал в ответ дежурный, бросая взгляд на часы. — Можете выходить на посадку… Номер машины 0-11-02. Счастливого пути! — И, откозыряв, решительно схватил телефонную трубку.

В новом быстроходном самолете было всего четверо пассажиров. Но почти все кресла оказались занятыми ящиками различного размера и формы.

— Осторожно, товарищ, — не очень любезно буркнул один из пассажиров, высокий человек в черном пальто, когда Александров передвинул один из этих ящиков, чтобы освободить себе место около окна.

— Слушаюсь, товарищ! Я уверен, что ни одно яйцо в этом ящике не разбилось, — ответил Александров.

Но человек в черном пальто, очевидно, не намеревался шутить. Он поднялся со своего места, взял отодвинутый Александровым ящик, перенес его на другое кресло и привязал бечевкой, вытянутой из кармана.

— Тут не продукты, а приборы. Да… — сказал он, закончив эту работу и, не взглянув на Александрова, занял свое место.

Два других пассажира никак не реагировали на эту сценку. Они даже не обернулись, продолжая какой-то, видимо, серьезный разговор.

Один из них чертил на листах большого блокнота и одновременно ухитрялся жестикулировать то одной, то другой рукой. Он, очевидно, доказывал что-то своему собеседнику. Однако ни тот, ни другой не повышали голоса, и поэтому, о чем шла их беседа, по отдельным словам, которые можно было разобрать, Александров установить не мог.

«Позавтракаем и будем спать», — сказал он сам себе и стал разворачивать сверток с различной снедью, который успела сунуть ему в карман жена.

Тем временем самолет вырулил на старт, моторы его взревели, внизу понеслись назад серые полосы бетонных взлетных дорожек, а затем точно окутанные зеленым дымом деревья. И уже через несколько минут можно было любоваться чудесной панорамой Москвы, открывшейся под серебряным крылом. Огромный город, казалось, занял всю землю — от края и до края. Голубая лента реки, зеркала водохранилищ, зелень парков, светлые обелиски высотных зданий, уличные магистрали, по которым волнами, скапливаясь сотнями у перекрестков, бежало множество машин, — все это было грандиозно и величественно.

Но вот Москву скрыла сизая дымка дали, и под крылом медленно стала сдвигаться рельефная карта Родины… Долго, забыв о сне, Александров смотрел, как меняется она. И лишь когда внизу тонкой голубовато-желтой ленточкой на этой карте легла Волга, он задремал…

Легкие толчки и тишина разбудили Александрова. Открыв глаза, он увидел широкий зеленый луг и по краям его деревья, покрытые уже густой темнозеленой листвой. Затем в окне мелькнул парнишка, бежавший со всех ног за теленком. Теленок удирал, смешно задрав хвост. Потом послышался характерный шорох и гулкие удары, которые рождаются, когда колеса самолета при посадке касаются земли.

Самолет остановился близ палатки. Около нее на высоком шесте висела всем известная полосатая колбасафлюгер. Рядом с палаткой стоял голубой автобус и две «Победы».

— Вы тоже выходите здесь?

Александров отвернулся от окна и поднял голову. Перед ним стоял тот самый пассажир, который чертил в блокноте и жестикулировал. У него было утомленное, бледное лицо «кабинетного» человека, ничем особенно не примечательное, если бы не глаза. Они были у него большие, синие, яркие и запоминались сразу и надолго.

— Простите, товарищ. Вы, вероятно, приехали… тоесть прилетели на испытания системы СЭС? — не дождавшись ответа на первый вопрос, обратился он опять к Александрову и, указав рукой в сторону открывшейся дверцы, добавил: — Идемте и… будем знакомы: Терехов, инженер ЦЭИ.

Александров приподнялся:

— Александров. Пилот-воздухоплаватель Главного института метеорологии. В связи с болезнью пилота Кругловского мне поручено консультировать…

— Чудесно! — прервал его Терехов. — Совершенно чудесно! Панюшкин — прекрасный парень. Однако, по правде говоря, я немного беспокоюсь, как он управится с системой один… Значит, нашему директору удалось договориться с ГИМом. Чудесно! — И, подхватив Александрова под локоть, он повлек его к двери, пропуская впереди себя в узкий проход между креслами и ящиками.

«Терехов… Терехов… — думал между тем Александров. Очень знакомая фамилия. И глаза я эти тоже видел…» Но вспомнить, где и когда он встречал Терехова, сразу не смог. И возможно, так и не вспомнил бы, если бы не то, что он увидел, выходя из самолета…

Над вершинами деревьев полезащитной лесной полосы, вдали на фоне неба, четко вырисовывались две высокие ажурные башни с гигантскими трехлопастными крыльями. За ними виднелось несколько башен разной высоты с гигантскими колесами, потом снова вышки с крыльями различных типов.

«Так это же известный конструктор ветряков! — чуть было вслух не произнес Александров. — Ведь я видел его года. три назад на совещании аэрологов в Ленинграде. А эти сооружения на первом плане — его знаменитые ветродвигатели. Кажется, «ТТ-16»…»

И вдруг Александров почувствовал, что хорошее настроение, владевшее им весь день, сразу угасло.

«Вот теперь как будто ясно, — подумал он, делая несколько шагов в сторону от самолета, чтобы можно было закурить. Здесь будут испытывать какую-нибудь воздушную мельницу, а тебе, брат, предстоит поднимать на аэростате приборы на сто или там двести метров для замеров скорости воздушного потока. Эх, вот уж не ожидал такого «особого задания»!»