Чтение онлайн

В северных заливах Мелкого моря льды теперь не таяли совсем. На востоке от пролива Ормо больше не было морского народца. За исключением нескольких крошечных поселений в Андорежском море, где они выжили благодаря подводным Кладезям, все еще сочившимся силой, моров нигде не осталось.

Большая часть Андорегии и север Фрисландии покрылись вечными льдами. Зимой в проливе Ормо стали появляться торосы, грозившие превратиться в огромные ледяные мосты.

Сам пролив пока не замерзал целиком из-за сильных течений. Они ослабнут лишь тогда, когда уровень моря еще больше понизится.

Там, где было хоть чуточку теплее, все еще жили отважные закаленные люди – они верили, что господь вернет им лето и весну, а Кладези силы снова наполнятся. Именно так говорилось в легендах.

Чалдаряне из Дуарнены и жители государств на восточных берегах Мелкого моря перебрались в Гурету и другие прибрежные города, основанные Граальским рыцарским орденом. Многие, движимые отчаянием, устремились дальше – вверх по реке Шурстула, на юг, туда, где отчаявшимся беженцам были совсем не рады. Хотя короли и князья поумнее нанимали северян, чтобы расчистить земли, покинутые еще со времен чумы, обрушившейся на Древнюю Империю в последние ее дни, когда вымерло больше половины населения.

Из скованных льдами пустошей к Гурете подошло странное маленькое войско. Исхудавшие путники, чьи волосы украшали маленькие черепа и кости, потрясали знаменами из человеческой кожи и тотемами из человеческих костей и голов. Казалось, захватчики и сами уже наполовину мертвы. Среди них не было стариков, а женщин и детей они притащили прямо на поле боя. В запавших глазах северян застыла пустота. Жителям Гуреты они напомнили драугров из древних преданий – мертвецов, поднявшихся против живых. Пришлые не стали вести переговоров, но сразу же напали, повсюду захватывая съестные припасы.

Гурета не сдалась. Как же иначе. В бой ринулись рыцари Граальского ордена. Они перебили врагов без счета, но вскоре против защитников города стало выходить неодолимое создание в образе человека. У него было семь пальцев на левой руке и шесть на правой, мерзкая блестящая бледно-зеленая кожа с бурыми пятнами и злобные кошачьи глаза. А еще от него несло смрадом полуразложившегося трупа, извлеченного из-подо льда. Сражалось чудовище зачарованным двуручным мечом, очень древним, сделанным еще из бронзы, и эта мягкая бронза не уступала стали лучшей закалки и пробивала прочнейшие щиты и доспехи.

Граальские рыцари участвовали во многих войнах, не в их привычке было предаваться пустым надеждам. После двух схваток с северянами они поняли: Крепночь-Избранника один на один не одолеть.

Рыцари прекратили сражаться. Самые расторопные жители Гуреты бежали в Странглхорм, более медлительным пришлось отступать через мосты на южный берег Туруэля. Мосты удерживало городское ополчение. Северяне пытались переправиться в захваченных лодках и атаковать с флангов.

Крепночь-Избранник преследовал рыцарей Граальского ордена до самого замка. Лучники и арбалетчики не позволяли дикарям приблизиться к стенам. Это была не армия, а просто неорганизованная толпа. Но какая сила двигала ими? Северяне казались оголодавшими, но не отвлекались на еду и мародерство.

Рыцари отступили в крепость по огромному подъемному мосту, перекинутому через сухой ров. Установленные на валу баллисты осыпали нападавших снарядами и стрелами. Несколько попало в Крепночь-Избранника, но дикари тут же выдернули их, и он устремился вперед как ни в чем не бывало.

У ворот замка началась паника, раздались громкие крики. Подъемный мост приподнялся всего на фут, а потом цепи заклинило. Решетка же опустилась всего на пять футов и застыла.

Кто-то в Странглхорме испуганным визгливым голосом выкрикивал приказы и требовал опустить решетку, но противовес не желал двигаться с места.

Видимо, не один десяток лет механизм ржавел без дела.

Дикари, громко славя Ветроходца, хотели было ринуться в крепость, но никто не осмелился забежать вперед Крепночь-Избранника.

Именно Крепночь-Избранник поведет их.

Жуткое создание шагнуло на мост и двинулось вперед, оскалив в злобном торжестве острые клыки. За наполовину опущенной решеткой показался граальский рыцарь в боевых доспехах, верхом на огромном коне. Громовым голосом он приказал, чтобы решетку подняли, – он готов пронзить чудовище своим копьем. Но решетка не желала ни опускаться, ни подниматься. Рыцарь отъехал от нее и поклялся разными частями тела святых основателей церкви расправиться с тварью во дворе замка.

Неотвратимый, как сама судьба, Крепночь-Избранник шел вперед. Сегодня падет Странглхорм, падет Гурета, а с ними и все жалкие прихвостни бесхребетного южного божка.

Крепночь-Избранник, пригнувшись, шагнул в темноту за решеткой и воздел зачарованный меч.

Раздался оглушительный грохот, будто бы грянула сотня громовых раскатов. Из ворот повалил белый едкий дым. Десятки северян пали замертво, разорванные в клочья.

За решеткой, вдруг чудесным образом заработавшей, проступили рыцари Граальского ордена и их суровые пехотинцы, а подъемный мост опустился как ни в чем не бывало. Началась резня. Не щадили никого – ни мужчин, ни мальчиков, ни матерей с детьми. Да и сами язычники бились насмерть. Спастись удалось немногим, из всех воинов уцелел лишь один парнишка, по имени Буха. Он-то и принес вести о невероятном поражении. Разочарованный Ветроходец предал его жестокой смерти.

Нассим Ализарин и его гость сидели друг напротив друга за низеньким столом. На столе было выставлено все самое лучшее, что только могло найтись в крепости. И все равно трапеза получилась весьма скудной – мальчишка, конечно же, многое поймет. И о многом расскажет по возвращении.

Гора держался со спокойной осторожностью. В его годы и с его заслугами трудно было воспринимать шестнадцатилетнего юнца как старшего по положению. Право рождения почти не играло роли среди ша-луг. Воины-рабы были с детства равны друг перед другом и положения добивались своими подвигами. Но сейчас перед Горой сидел Азим аль-Адил ед-Дин, внучатый племянник Индалы аль-Суля Халаладина. А от Индалы Нассим зависел напрямую. Тайной мечтой аль-Суля Халаладина было объединить всю Аль-Праму под властью одного каифата, способного освободить Святые Земли.

Все подобающие случаю любезности были произнесены, пришла пора переходить к делу, но мальчишка демонстрировал несвойственные столь юному возрасту хорошие манеры.

– Что поделывают арнгендцы в Гериге?

– Сейчас там больше грабителей, чем святых воинов. Берут взятки со всех караванов, идущих с дринджерийского побережья. И утверждают, что это налоги.

– Мы занимаемся тем же самым, – рассмеялся юноша. – И еще берем подушный налог с каждого чалдарянина просто за то, что это чалдарянин.

Нассим не улавливал сути. Гость словно бы говорил: «Ну и что?» Да станется по воле божьей.

– Помяните мое слово, в один прекрасный день Роджерт дю Танкрет перейдет границы дозволенного. В нем нет уважения к господу или к Аль-Праме, – сказал Нассим, повторяя то, о чем перешептывались между собою даже западные военачальники, возглавлявшие священные походы.

Могучего воина Роджерта дю Танкрета мало заботили последствия собственных поступков. Он командовал самой главной пограничной крепостью и постоянно имел дело с врагами чалдарянской веры. Человека с таким вопиющим отсутствием дипломатических способностей не стоило назначать на этот пост. Так утверждали военачальники чалдарян.