Чтение онлайн

Третий страйк - это был несильный, но хитро закрученный мяч, который летел до пластины достаточно медленно и его можно было отбить. Но потом он вдруг вильнул и ушел вниз. Хэнк сильно размахнулся и ударил, промазав на добрый фут, и снова упал в пыль. Он страшно выругался и швырнул биту на землю, рядом с моим отцом.

– Придержи язык!
– сказал отец, поднимая биту.

Хэнк что-то пробормотал и стал отряхиваться. Наша половина иннинга закончилась.

Мигель вышел к пластине «дома» - началась вторая половина. Первая подача Хэнка была прямой, он целился Мигелю в голову и почти попал. Мяч отскочил от силосной ямы и откатился к третьей базе. Мексиканцы молчали. Вторая подача была еще сильнее, фута на два ниже. Мигель снова упал в пыль, и его товарищи по команде глухо зароптали.

– Кончай дурака валять!
– громко крикнул отец, стоявший на шорт-стопе.
– Подавай нормально!

Хэнк ответил ему своей обычной ухмылкой. Он снова бросил мяч, над пластиной, и Мигель отбил его вправо, где защитником стоял Трот, спиной к «дому», и пялился на далекие ряды деревьев вдоль Сент-Франсис-Ривер. Тэлли побежала за мячом и догнала его у самого хлопкового поля. «Трипл» по всем правилам - бэттер добежал до третьей базы.

Следующий питч был последним в нашей игре. Ковбой был бэттером. Хэнк, похоже, собрал все силы и послал сильнейший мяч прямо в Ковбоя. Тот отклонился назад, но недостаточно быстро - мяч угодил ему прямо по ребрам с таким мерзким звуком, как будто это дыня разбилась о кирпичную стенку. Ковбой испустил крик боли, но тут же оправился и мгновенно метнул мою биту прямо в Хэнка, изо всех сил, как бросают томагавк, и та полетела, вращаясь в воздухе. Но не попал, куда хотел, - а целился он Хэнку промеж глаз. Вместо этого бита отскочила от земли у ног Хэнка и ударила его по икрам, отскочив от них вбок. Хэнк заорал нечто непечатное и тут же бросился на Ковбоя, как взбесившийся бык.

Остальные тоже бросились вперед. Отец - от места шорт-стопа. Мистер Спруил от силосной ямы. Кое-кто из мексиканцев. Что до меня, то я стоял, не двигаясь. Стоял себе возле первой базы, слишком напуганный, чтобы сделать хоть шаг. А все остальные что-то орали и бежали к пластине «дома».

Ковбой не отступил ни на шаг. Секунду он стоял совершенно неподвижно - темная кожа блестит от пота, его длинные руки напряжены, готовые к удару, зубы оскалены. И когда атакующий Хэнк был в паре футов от него, рука Ковбоя быстро скользнула в карман и в ней тут же появился нож. Он взмахнул им - и из рукояти выскочило очень длинное лезвие, сверкающая, блестящая полоска стали, несомненно, очень острая. Лезвие щелкнуло, выскочив из рукояти - резкий звук, который я потом буду помнить много лет.

Ковбой высоко поднял руку, чтобы всем было видно. Хэнк затормозил и остановился.

– Брось нож!
– заорал он, отскочив футов на пять.

Ковбой сделал левой рукой легкий приглашающий жест, дескать, иди сюда, дубина здоровая, иди, сейчас получишь…

Вид ножа ошеломил всех, и на несколько секунд все замолчали. Никто уже не двигался. Слышно было лишь тяжелое дыхание. Хэнк не сводил глаз со сверкающего лезвия, которое, казалось, еще больше увеличилось в размерах. Никто, пожалуй, и не сомневался, что Ковбой уже не раз использовал этот нож, хорошо умеет с ним управляться и с удовольствием вспорет Хэнку живот, если тот приблизится еще хоть на шаг.

Тут мой отец, держа в руках биту, встал между ними, а рядом с Ковбоем вдруг появился Мигель.

– Брось нож!
– повторил Хэнк.
– Будем драться как настоящие мужчины!

– Заткнись!
– сказал ему отец, замахиваясь битой.
– Никаких драк!

Мистер Спруил схватил Хэнка за руку и сказал:

– Пошли отсюда, Хэнк.

Отец повернулся к Мигелю и сказал ему:

– Отведи его в амбар.

Мексиканцы медленно собрались вокруг Ковбоя и вроде как оттеснили его в сторону. В конце концов он повернулся и пошел прочь, все еще сжимая в руке свой выкидной нож. Хэнк, конечно, не стал больше выступать. Он стоял и смотрел, как уходят мексиканцы, как будто их уход означал его победу.

– Убью я этого парня!
– сообщил он вдруг.

– Ты уже убил одного, - сказал отец.
– Уходи. И держись подальше от амбара!

– Пошли, - повторил мистер Спруил, и все они - Трот, Тэлли, Бо и Дэйл - потащились в сторону переднего двора. Когда мексиканцы скрылись в амбаре, Хэнк, топоча ногами, отвалил в сторону. «Все равно я его убью», - бормотал он достаточно громко, чтобы мой отец слышал.

Я собрал мячи, перчатки и биту и поспешил за родителями и Бабкой.

Позднее, ближе к вечеру, Тэлли подошла ко мне на заднем дворе. Это было в первый раз, когда я увидел, что она зашла сюда, обогнув дом, хотя по мере течения времени Спруилы обнаруживали все больше интереса к окрестностям.

В руке у нее была небольшая сумка. Она была босиком, но переоделась в какое-то тесное платье, которое я видел на ней впервые.

– Люк, ты мне можешь сделать одолжение?
– спросила она таким милым тоном, что щеки у меня тут же стали красными. Я и представления не имел, какое одолжение ей от меня нужно, но у меня не было ни малейших сомнений в том, что она его получит.

– Какое?
– спросил я, стараясь говорить уверенно.

– Твоя бабушка говорила матери, что у вас тут неподалеку есть речка, где можно искупаться. Знаешь, о чем речь?

– Ага. Сайлерз-Крик. С полмили отсюда, - ответил я, ткнув пальцем в сторону севера.

– А змеи там есть?

Я засмеялся, словно змеи вообще никому не опасны.

– Может, пара ужей и попадется. А так даже щитомордников нету.

– А вода там чистая, не мутная?

– Должно быть, чистая. Дождей ведь с воскресенья не было.

Она оглянулась, словно стремясь убедиться, что нас никто не подслушивает. Потом спросила:

– Пойдешь со мной?

У меня аж сердце замерло и во рту сразу пересохло.

– А зачем?
– только и сумел я из себя выдавить.

Она снова улыбнулась и отвела взгляд.

– Ну, не знаю… Чтобы за мной уж точно никто не подглядывал.

А ведь могла бы просто сказать: «Я же не знаю туда дороги» или «Я змей боюсь». Или еще что-нибудь, что угодно, не имеющее отношения к подглядыванию за тем, как она купается.

Но ведь не сказала же!

– Ты что, боишься?
– спросил я.

– Может, немножко и боюсь.

Мы пошли по дороге в поле и шли по ней, пока дом и амбар не скрылись из виду, а потом свернули на узкую тропинку, которой мы пользовались только весной, во время сева. Как только мы оказались там, она начала болтать. Я не знал, что ей отвечать, так что для меня было большим облегчением, что она сама знала, как управляться с такой ситуацией.

– Мне очень жаль, что с Хэнком так вышло, - сказала она.
– Вечно он нарывается на всякие неприятности!

– Ты драку видела?

– Какую?

– Ну ту, в городе.

– Нет. Жутко было?

– Ага. Прямо бойня. Он их здорово избил, этих ребят… И потом добивал, когда драка уже кончилась.

Она вдруг остановилась. Я тоже. Она подошла вплотную - мы оба тяжело дышали.

– Скажи правду, Люк. Он первым взял эту деревяшку?

Глядя прямо в ее прекрасные глаза, я чуть было не сказал «да», но что-то меня остановило. И я решил уйти от прямого ответа. Он ведь ее брат, и в разгар одной из семейных ссор она может ему высказать все, что я ей скажу. Своя рубашка ближе к телу, как любил повторять Рики. А мне вовсе не хотелось, чтобы Хэнк заимел на меня зуб.