Чтение онлайн

– Значит, придется сходить в Союз художников, – разговаривая сама с собой, произнесла я. – Наверняка без их участия здесь не обойдется.

– Сходите, сходите, – охотно напутствовала меня Станислава. – А то вы на меня только время зря потратите!

– Зря не потрачу, – охладила я ее. – По крайней мере, вам придется выплатить Асе всю сумму кредита.

– Это еще почему? – огрызнулась Станислава. – Расписки-то нет! Ася может говорить, что хочет – юридически ничего доказать невозможно! Вы и сама должны это прекрасно понимать, если в прокуратуре работаете!

Я молча достала из сумочки диктофон и покрутила его перед Станиславой. Взгляд той стал испуганным.

– Да, вы правильно понимаете, – кивнула я. – Здесь весь наш разговор. Уже одной этой мелочи хватит, чтобы выиграть дело в суде. К тому же и банк будет заинтересован в этом. И тогда они смогут подать в суд уже на вас. Конечно, им проще вернуть свои деньги через вас, а не через вашу полунищую сестру.

– Это не доказательство! – вскричала Станислава. – Это незаконно! Вы не имеете права, я от всего откажусь!

– Даже если так, – поднимаясь с кресла, произнесла я. – Я могу обойтись и без юридических документов. Вообще без доказательств. Мне достаточно просто пойти к госпоже Юрьевой, а еще лучше просто пустить слух среди владельцев кошек о том, как вы поступили со своей сестрой. И в этом случае ваша репутация кошатницы будет существенно подмочена. Надеюсь, вы понимаете, что в этом случае вам бесполезно надеяться на то, что госпожа Юрьева ссудит вам котенка шоу-класса для разведения? Думаю, вам вообще придется забыть о доступе в кошачий бизнес. Вы не понаслышке знакомы с щепетильностью Альбины Николаевны.

Станислава стояла посреди комнаты с раскрытым ртом. Теперь она походила на крупную, округлую беспомощную рыбу. Я молча прошла в коридор, обулась и вышла из ее огромной квартиры, похожей на музей…

Уже дома я проанализировала разговор с Пушновой. По ее поведению трудно было предположить, что это она причастна к исчезновению Аси. У меня оставались две версии для разработки: выставка "Таланты Поволжья" и господин Мезенцев, которого я пока что так и не навестила.

Я потянулась к трубке и набрала номер Марины Поляковой.

– Про выставку я слышала, – сказала она, выслушав мой рассказ. – А почему не рассказала вам… Да мне даже в голову не пришло связать эти два факта! Ну, послала она свои работы и послала, при чем тут ее исчезновение? Как это может быть связано?

– Может быть, и не связано, – вздохнула я. – Но мне обязательно нужно это проверить…

Следующий день был посвящен общению с тарасовскими кругами живописцев. Оставив Станиславу Владимировну в покое до лучших времен и дав ей пищу для размышлений, я занялась отработкой подкинутой ею же версии. С утра пораньше приняв душ и отметив с досадой, что за окном накрапывает нудный дождик, я накинула поверх блузки непромокаемую ветровку. От зонтика же я решила отказаться, так как, во-первых, терпеть их не могу, а во-вторых, большую часть времени мне предстояло находиться либо в машине, либо в помещении.

Тарасовский Дом художников находился на пересечении двух центральных улиц, Московской и Революционной. Это было двухэтажное здание постройки конца позапрошлого века. Естественно, отреставрированное и отремонтированное в лучших современных традициях. Симпатичный бело-желтый светленький домик был заметен издалека. Я припарковала машину и потянула на себя ручку резной темно-коричневой двери.

Было около десяти часов утра, и я была уверена, что обязательно найду в это время нужных мне людей, с которыми смогу побеседовать о выставке. По широкой мраморной лестнице с изящными перилами я поднялась на второй этаж. Двери во многие комнаты были открыты, на этаже наблюдалось активное движение: люди ходили туда-сюда, таскали какие-то бумаги, совещались о чем-то, разговаривали по телефону…

Заглянув в самый первый кабинет, я увидела за письменным столом девушку лет двадцати с распущенными светлыми волосами. Она сидела с трубкой сотового в руке и с улыбкой что-то говорила собеседнику. Вторая рука у нее была занята чашкой с чаем. Девушка, видимо, исполняла обязанности секретаря – во всяком случае, об этом свидетельствовал окружавший ее антураж.

– Добрый день, – вынуждена была я прервать ее беседу.

Девушка тут же шепнула какие-то извинения в трубку и, отключив связь, заулыбалась еще шире и сказала:

– Добрый день, чем я могу вам помочь?

– Скажите, я слышала, скоро должна состояться выставка художников "Таланты Поволжья"… Ваша организация имеет к ней отношение?

– Да-да, конечно! – закивала девушка. – В ней принимают участие многие наши члены! И как организаторы, и как участники.

– И вы тоже? – улыбнулась я.

– Только как секретарь, – со вздохом развела руками девушка. – Увы, бог не наделил меня художественным даром.

– Ну, ничего, наверняка наградил каким-то другим, – успокоила я ее. – А с кем бы вы мне посоветовали поговорить из непосредственных участников?

Девушка задумалась, потом привстала на стуле и выглянула в коридор.

– Вон, видите, стоит женщина в черном костюме? – показала она рукой. – Это Елена Викторовна Стрижова, искусствовед. Преподает в художественном училище. Вы можете обратиться к ней, она вам все расскажет самым подробным образом. Без нее не проходит ни одна выставка.

Я посмотрела в указанном направлении и увидела женщину лет сорока пяти, в очках, с крашенными в жгуче-черный цвет волосами, аккуратными прядями обрамлявшими ее лицо. Она была невысока, но стройна, даже миниатюрна. Держалась она несколько сдержанно и суховато. Елена Викторовна о чем-то разговаривала с высоким седовласым мужчиной с густым баритоном, отголоски которого разносились по коридору.

Я подошла поближе и остановилась чуть в сторонке, чтобы не мешать беседе. Через пару минут Елена Викторовна обратила на меня внимание и периодически стала бросать взгляды искоса в мою сторону. Мужчина, видимо, заметил это. Он повернулся и, оглядев меня, без обиняков спросил:

– Хотите работы показать?

– Нет, – разочаровала я его. – Я всего лишь любитель живописи, а не профессионал. И хотела бы пообщаться с профессионалами на эту тему.

– А, пожалуйста, – с готовностью кивнул мужчина. – Вот Елена Викторовна, к примеру, главный профессионал. Самый главный! – рассмеялся он.

– Не скромничайте, Валентин Павлович, – с едва заметной улыбкой ответила Стрижова. – Уж вы-то у нас просто мастодонт тарасовской живописи.

– Ах-ха-ха! – раскатисто расхохотался Валентин Павлович, приложив руку к груди, но было видно, что ему весьма польстило такое именование.

– Так о чем вы хотели поговорить?

Я нерешительно перевела взгляд со Стрижовой на Валентина Павловича, не зная, с кем лучше завести беседу. Валентин Павлович казался более словоохотливым, да и вообще, с мужчинами у меня всегда лучше складывались отношения, но, может быть, Елена Викторовна знает о выставке больше?