Чтение онлайн

Странно — за это время можно было скупить пол-аптеки — подумал я и решил подойти поближе к окошку, чтобы понять что там происходит. Вообще-то, до меня доносились какие-то монотонные звуки, как женщины, так и аптекарши, на которые я до этого не обращал никакого внимания. Издалека, это напоминало заевшую пластинку (если кто помнит, что это такое) или игру в теннис: хлоп — пауза — хлоп — пауза…

Подойдя поближе, я включил таймер на часах, чтобы засечь — сколько же это будет продолжаться и прислушался… До меня долетело:

— Но, я хочу у вас его купить.

— Пожалуйста, платите семьсот тридцать пять рублей.

— Ну, как же, ведь по телефону вы сказали, что шестьсот восемьдесят.

— Это не я сказала.

— Как же — ведь я вам звонила.

— Нет, вы звонили в другую аптеку, у нас семьсот тридцать пять.

— Но вы же мне говорили шестьсот восемьдесят.

— Это не я вам говорила, а кто-то другой.

— Ну что же мне делать — я же к вам пришла — без лекарства я не уйду.

— Платите семьсот тридцать пять рублей.

— Но вы же по телефону сказать шестьсот восемьдесят. Я так рассчитывала. Я и денег взяла только семьсот рублей.

— Вы звонили в другую аптеку.

— Но я хочу купить.

— Пожалуйста, платите семьсот тридцать пять рублей.

— Нет, без лекарства я не уйду, что же мне — идти в другую аптеку? Я же вам звонила.

— Вы не мне звонили.

— Но вы же сказали шестьсот восемьдесят.

— Я вам ничего не говорила…

Здесь я ставлю многоточие, поскольку любезный читатель поймет, что разговор, с небольшими изменениями в словах, повторился с самого начала. Я глянул на часы — шесть минут двадцать секунд. И что интересно — за все это время никто из них не повысил голоса, не запутался в словах, не закричал, не повернулся и не ушел, а терпеливо вел абсолютно бессмысленную беседу. Разговор тек монотонно, как ручеек, мирно журча. Все это наводило на мысль о том, что, и покупатель, и продавец — тертые калачи, привыкшие настаивать на своем без шума и пыли, давить своими словами, как японские борцы сумо давят своим пузом.

В какой-то момент мне захотелось разрядить обстановку и напомнить им о своем существовании, но.

Зачем лишать людей столь интересного занятия. Лето, жарко, покупателей нет — аптекарше ужасно скучно. Не было бы скучно — она бы давно нашла способ отделаться от назойливого покупателя. Да и той, оставшейся в жарком и пыльном городе, в то время, когда все нормальные люди отдыхают на природе, тоже, и скучно, и гадко. Вот она и талдычет одно и тоже, как мельничный жернов муку.

Пусть поразвлекаются…

Мне то что — мало ли аптек в нашем городе.

Я тихонько повернулся и незаметно вышел.

На улице, проходя мимо распахнутых окон аптеки, я услышал обрывки «журчащего» разговора. Продолжается.

Да это надолго! Ангельское терпение!

Есть категория людей, которые могут быть милыми, добрыми, обаятельными, дружелюбными, такими, про которых скажут — Ангелы, вот только крылышек не хватает, во всех житейских ситуациях, пока. пока дело не коснулось денег. А вот за свою копейку они готовы кому угодно горло перегрызть.

В соседнем дворе живет отставник, ровесник моего отца, достаточно статный и красивый, несмотря на годы, мужчина, корректный в разговоре с людьми и особенно галантный с дамами.

Мы много лет знакомы.

Хотя есть одно… одно но… ходит он очень быстро и по большей части нараспашку, что указывает на (скажем мягко) расшатанную нервную систему.

Да и что говорить — рожденным перед войной, досталось — и Вьетнам, и Ангола, и Йемен, и Афганистан, а многим еще и Чечня — повоевали — навоевались выше крыши. У многих — вся грудь в орденах. Неудивительно, что нервы ни к черту. Понятно, объяснимо и простительно.

И вот, однажды, отправился я в аптеку системы «Горздрав», что располагается в доме 36а на ул. Космодемьянских. Тогда эта система только организовалась и отличалась достаточно низкими, по сравнению с другими аптеками, ценами на лекарства.

Такие заведения, с целью экономии, всегда занимают довольно убогие помещения, поэтому дабы попасть в аптеку, надо было внутри здания подняться по лестнице, потом свернуть направо в микроскопический холл, в котором свернуть налево и бочком-бочком через узкую дверь войти в торговый зал.

И вот, именно в тот момент, когда я совершал змееподобный (направо, затем налево) маневр в узком холле, мимо меня вихрем промчался человек, которого я никогда бы не узнал, если бы он не был нараспашку. Заметив это, я остановился и оглянулся ему вслед — точно — это мой сосед. Но что это с ним? В таком состоянии я его никогда не видел. Вихрь… торнадо… он несся так, как будто бы спешил на пожар.

Сочтя, что у него, быть может, дома кто-то тяжело заболел, я в душе пожалел его и вошел в торговый зал, где было очень шумно от двух аптекарш с жаром обсуждавшим… только что вышедшего мужчину, который был безмерно возмущен тем, что скидки по карте москвича и пенсионной карте ему не дали, ссылаясь на то, что в системе «Горздрав» подобные скидки не действуют. Он оскорбился и завязал самый натуральный скандал, хотя лекарство все-таки купил и, как переговаривались, между собой аптекари, «надеемся, что он здесь больше не покажется».

Чтобы не попасть под их, еще неостывший, гнев, я решил обождать, пока страсти в них улягутся, для чего отошел в дальний край зала и, повернувшись к ним спиной, стал бездумно рассматривать витрину. И правильно сделал! Поскольку не прошло и полминуты, как он возвратился и, подлетев к окошку, стал требовать еще какой-то скидки, которую ему, по его мнению, в любом случае, обязаны предоставить. Я вдавился в витрину, мне захотелось уменьшиться в размерах, в общем, сделать все возможное, чтобы не выдать своего присутствия здесь, из опасения как бы он, по дружбе, не привлек меня в подельники. Но, насколько я понял, он не поворачивал головы и поэтому, слава богу, меня не заметил.

Теперь меня интересовало лишь одно — сколько продлится это безумие. У подобных людей — терпения — хоть отбавляй. За копейку они могут давиться и десять минут, а могут, и полчаса, да и весь день. Долго стоять носом в углу, как провинившемуся школьнику, мне было не с руки. А удрать я не мог, поскольку выход из зала был рядом с окошечком и пройти незамеченным мне бы не удалось.

Оставалось ждать…

Но в этот момент Бог был особо милостив ко мне…

Не прошло и пяти минут, как до меня донеслось: «Я две войны прошел! Я вас засужу!» и топот ног по лестнице. Все говорило, что мой знакомый ретировался не солоно хлебавши.

Решив, что он больше не возвратится, поскольку тянуть кота за хвост мне не хотелось, я быстро купил то, что мне было нужно и уже стал уходить, как любопытство взяло верх:

— А за какую скидку он обещал вас засудить?

— Семь процентов — тринадцать рублей!

— До хуя! — непроизвольно, матерно, вырвалось у меня.

Захожу сегодня в магазин «Вино-Водка», что на пересечении Тимирязевской улицы и Красностуденческого проезда, находящийся в старом стилобате, где до сих пор существует кафе «Поляна», его и магазином-то назвать трудно — так, скорее отгороженный отдел, где справа — торгуют автозапчастями, а слева — парикмахерская, желая купить себе какой-нибудь воды. И обнаруживаю целую стенку полок, уставленную сверху донизу водочными бутылками. А на прилавке — прямо у входа — низкосортные портвейны, которые так и хочется назвать советскими, поскольку они позорят благородное имя портвейна и не имеют ничего общего даже с дешевыми массандровскими портвейнами.