Чтение онлайн

— Право?! — воскликнул Миша и покраснел от удовольствия.

— А в истории вы останетесь не столько, как замечательный государственный деятель, сколько герой злой эпиграммы великого поэта, — негромко добавил он.

Мне показалось, что эти его слова осчастливленный Воронцов пропустил мимо ушей.

— А вас ничего не интересует, молодой человек? — неожиданно открыв глаза и прямо глядя на меня, спросил прорицатель.

— Меня? — испуганно переспросила я. — Нет, не интересует, впрочем, если вы можете, что-то мне сказать…

Все общество смотрело на меня с неодобрительным вниманием и это сбивало, заставляя путаться в словах. Прорицатель смотрел на меня, и ничего не говорил, но мысли его я слышала отчетливо, и кажется, он это понимал.

Бегите из столицы как можно быстрее, иначе непременно погибнете, — подумал он по-русски и слегка мне кивнул.

Я сейчас нахожусь в заточении, — мысленно ответила я, кажется, даже не шевельнув губами.

Я все о вас знаю, вам поклон от Ильи Ефимовича Костюкова, — так же про себя сказал он, и едва заметно, чтобы увидела только я, улыбнулся.

Костюков, которого, он упомянул, был моим знакомым колдуном. Он стал по собственному желанию управляющим имением Завидово, которое я надеялась получить не совсем праведным путем, заставив написать на себя дарственную некоего помещика Трегубова, собиравшегося насильно сделать меня своей наложницей. Меня арестовали в этом имении еще до вступления в права собственности, потому никаких сведений, чем кончилась история с Трегубовым и стала ли я, стараниями того же Костюкова, помещицей и богачкой у меня не было.

Спасибо, — так же, как и он, мысленно ответила я. — У него все в порядке?

Да, у него все хорошо, он женился и управляет вашим состоянием, — сказал он, разом ответив на все мои вопросы. — Я пришел сюда, чтобы встретиться с вами. Вам угрожает смертельная опасность. Если вы вернетесь в Зимний дворец, вас убьют.

Кто? — спросила я, невольно поднимая брови.

Неважно. Вам нужно спрятаться. Лучше всего для этого подойдет какой-нибудь женский монастырь. Исчезните отсюда вплоть до разрешения от бремени.

У меня сразу возникло очень много вопросов, но кругом сидели свидетели, и так с повышенным вниманием наблюдавшие за нашими «переглядками», и мы оба понимали, что нельзя затягивать немой разговор. Тогда я спросила только одно, встречусь ли я со своим мужем.

Да, встретитесь, но не скоро. Каждый из вас выполняет собственную миссию, — сказал он и тут же вслух обратился вслух к собранию:

— Еще кто-нибудь из вас желает узнать свою судьбу?

— Я хочу, — повернулась к нему всем телом, сидевшая возле меня обвешенная драгоценностями очень полная барыня. У нее было грубое, злое лицо и смотрела она на предсказателя как на провинившегося лакея.

— Спрашивайте, — сказал он ровным, безжизненным голосом.

— Сколько я еще проживу? — неожиданно для всех, кто сидел за столом, спросила она.

— Я не хотел бы отвечать на ваш вопрос, — тем же тусклым тоном, проговорил граф.

— Это еще почему! — резко сказала женщина. — Вам платят за то, чтобы вы отвечали! Это что еще за фокусы? — обратилась она к публике. — Какой-то шарлатан будет мне перечить!

— Марья Алексеевна, ну зачем вы так, вы же обещали! — с отчаяньем воскликнула вдова историка. — Граф по договору сам выбирает вопросы, на которые отвечает.

— Мне наплевать на его договор! Я, как и все, отдала сто рублей и хочу, чтобы он мне ответил! — перешла она на русский язык.

— Я верну вам деньги, Марья Алексеевна, — краснея от стыда, сказала Ольга Романовна.

— Вы хотите знать, когда умрете, госпожа Понкрашина? — вмешался в разговор прорицатель.

Все замерли. Даже полная матрона, услышав свое имя от незнакомого человека, смутилась но, не желая терять лица, пробормотала:

— Желаю, я денег на ветер не бросаю.

— Извольте, умрете вы ровно через семь дней от апоплексического удара, когда получите известие, что ваш сын Андрей Платонович проиграл в карты сорок тысяч рублей, — на плохом русском языке сказал граф.

— Андрей? В карты? Это ложь! Чтобы мой сын? Да как вы смеете! — закричала Понкрашина и, глядя с ненавистью на графа, начала усиленно обмахиваться веером.

Не знаю, как получилось, но вокруг нее тотчас образовалась пустота, и она сидела как бы одна за большим столом. Предсказание близкой смерти так напугало публику, что в головах у всех была лишь одна мысль, скорее отсюда уйти. Сам прорицатель теперь вызывал панический ужас.

— Мне кажется, больше желающих задать мне вопросы, нет, — сухо сказал он, быстро поднимаясь с кресла. — Посему, дамы и господа, позвольте откланяться.

Ответом ему было общее молчание. Никто не шевелился и все смотрели на странного иностранца, что называется, остановившимся взором. Граф слегка склонил голову и легкой походкой пошел к выходу. Княгиня Щербатова первой опомнилась, вскочила и быстро пошла вдогонку с толстым конвертом в руке. Прорицатель приостановился в дверях, взял из ее руки гонорар и исчез, будто его тут и не было.

— Однако, — задумчиво сказал покупатель тамбовского имения, — как же быть, верить ему или нет? Ведь он, подлец, точно назвал даже сумму, которую с меня просит барышник!

— Врет он все, — визгливым голосом заговорила худая дама, чей муж крутил шашни с купчихой Протасовой. — Про купчиху я еще поверю, но чтобы с моим кобелем махалась Пелагея Ивановна — никогда! Она такая святоша, что кроме молитв ничего не знает!

— Конечно, он все врет, — дружно поддержали ее остальные, с сочувствием глядя на приговоренную к смерти Марью Алексеевну.

Та сидела, налившись багровым цветом, и у большинства гостей появилась мысль, что предсказатель ошибся, и она умрет не через неделю, а сейчас, здесь же за столом и именно от апоплексического удара. Однако Понкрашина умирать пока не собиралась, напротив разразилась такими проклятиям, что теперь уже не только Ольге Романовне, но и всем остальным стало за нее стыдно.