Чтение онлайн

Успех «Галантных празднеств» был умеренным. Автор лишь укрепил свою позицию, не больше. Виктор Гюго соизволил 16 апреля любезно поздравить его; напомнив о его визите в Брюссель, он добавил: «Сколько изящных вещей в этой милой книжечке!» В общем, знатоки оценили этот сборник выше, чем простые читатели. Теодор де Банвиль с восхищением говорил об этой «волшебной книжке» (журнал «Националь», 19 апреля 1869 года), которую Малларме позже назовет «нетленной драгоценностью» (в письме от 17 января 1881 года). Критика же не выходила за рамки любезности. Лепеллетье поручили написать рецензии на книжку в газеты, где он работал. Верлен подчеркнул, что он послал ему свою книгу «не просто так, а за отвратительную хвалебную статью». К несчастью, добрый малый Эдмон не мог ничего сделать, поскольку сидел в тюрьме за одну ошибку, совершенную на литературном поприще [136] .

Верлен вошел в моду. Во втором выпуске «Современного Парнаса» напечатали пять стихотворений, в том числе «Побежденных». Возобновленное издание имело меньший успех, чем раньше: чтобы никого не обидеть, журнал опубликовал стихи 36 поэтов, включая Нину де Калльяс [137] . Качество проигрывало количеству. Выход выпуска в свет задержала война, на прилавки он попал лишь в 1871 году.

В конце 1869 года у Верлена было множество планов: сначала завершить сборник «Побежденные», уже заявленный на обороте обложки «Галантных празднеств». «После „Галантных празднеств“, книги очаровательной, — пишет Гюго, — вы должны дать нам „Побежденных“, книгу сильную». Для театра он задумал большую социальную драму под названием «Кузнецы», над которой начал работать вместе с Лепеллетье; здесь Верлен, вероятно, хотел переплюнуть Франсуа Коппе — тот когда-то написал стихотворение под названием «Восстание кузнецов», которое принесло ему славу. В салоне Нины Верлен хотел поставить комическую оперу «Вокошар и Сын Первый», на этот раз в сотрудничестве с Люсьеном Виотти. Музыкальная часть была доверена Эммануэлю Шабриё. Идею Верлен взял из водевиля «Семья Ботрульяр», пьесы без начала и конца, которую он когда-то видел в театре Рошешуар. Судя по сохранившемуся гротескному фрагменту, пьеса была в жанре фарса. Все это выглядело не очень серьезно. Но в то время самому Верлену не была свойственна серьезность.

Мы помним, что вскоре после выхода «Сатурновских стихотворений» умерла Элиза Дюжарден. По странному совпадению после выхода «Галантных празднеств» 22 марта 1869 года скончалась Луиза Гранжан, тетка и крестная мать поэта.

Скончалась она с болью в сердце: будущее Поля, ступившего на опасную дорогу богемной, то есть пустой, жизни и забывшего о вере, представлялось ей ужасным. Ее последняя воля, доверенная г-ну Перо, нотариусу Кастильона и отцу Делоню, состояла в том, чтобы заставить Поля любой ценой покинуть Париж, жениться и обосноваться в Арденнах.

Вместе с матерью он приехал на похороны, где ему и сообщили предсмертное пожелание покойной. Он выслушал все это с рассеянным видом, так как был озабочен более неотложными делами: только что вышла его книга, и нужно было вернуться в Париж, чтобы «запустить» ее. Проповедям о морали Верлен предпочел развлечения в трактире. Единственный трактир в Пализёле держал некто Верковик. Счет «за водку, проданную Полю», найденный в бумагах о наследстве тетки Луизы, составлял пять франков (стопка стоила пять сантимов, тем самым получается, что Верлен выпил целую сотню [138] ).

Вскоре, поручив г-ну Перо оформить счета, а мэтру Кастильону — оплатить их, он заговорил об отъезде. Это было настоящим потрясением для всех. Однако удалось заставить Поля пообещать вернуться, если нотариальные формальности потребуют его присутствия. И он сдержал слово, вернувшись в апреле вместе с матерью. Г-н Перо и отец Делонь настоятельно объяснили ему, что он не может больше вести распутную жизнь, а в память о тетке, которая столько молилась за него, он любой ценой должен примириться с богом.

Их мольбы и слезы матери заставили Поля задуматься. Сразу же по возвращении в Париж, исполненный добрых намерений, он сделал первый шаг. Случайно зайдя в церковь, Верлен попросил исповедать его. Священник отложил отпущение грехов на несколько дней. А когда Поль пришел за этим, стал живо упрашивать его причаститься в следующее воскресенье. Неизвестно, сделал ли он это, но, как бы то ни было, «перемирие с богом» было недолгим [139] . Очень скоро он вновь с наслаждением погрузился в неистовство литературной деятельности.

Верлен решил заняться журналистикой, чтобы заработать на карманные расходы. И ему повезло. Огюст Вакери напечатал на первой полосе оппозиционной антиклерикальной газеты «Призыв» его доклады о предвыборных собраниях (речь шла о выборах в палату депутатов 25 мая 1869 года). Также Вакери опубликовал его стихотворение на случай в рубрике «Галопом!», под которым стоит подпись «Бара» (в номерах от 8 и 19 мая [140] ). Нападки на власть были не такими уж сильными. Но все же 10 июня выпуск газеты приостановили, и Верлен прекратил эту опасную игру.

В феврале 1869 года Люсьен Виотти вытянул несчастливый номер [141] и должен был идти в армию. Чтобы собрать средства на его «выкуп», друзья организовали концерт у г-жи Адан. В связи с этим событием Верлен просит Франсуа Коппе, чтобы тот разрешил мадмуазель Агар прочитать его стихи. «Наш призывник — воплощение порядочности и, кроме того, обаятельный юноша, влюбленный во все прекрасное, и особенно в поэзию. Он пишет стихи, которые без сомнения понравились бы вам, и в дальнейшем только полные идиоты смогут остаться равнодушными к его поэзии», — пишет Верлен Коппе 13 февраля.

Спустя два месяца, 18 апреля, Верлен сообщает Лепеллетье, что успех концерта в пользу «старины Виотти» превзошел всякие ожидания. В одной короткой фразе из этого благодарственного письма упоминается о том, что наконец закончено либретто «Вокошара»: «Виотти и я — мы оба очень признательны тебе за этот концерт и сообщаем, что наше либретто наконец закончено» [142] . К несчастью, оставалось неизвестным, будет ли оно когда-нибудь исполнено, так как к нему не было музыки. Шабрие заставлял себя упрашивать. Что ж, если дело обстоит так, пусть музыку напишет Сиври! Но «малыш Сиври» тоже не торопился: проходили недели, и надо было что-то предпринять. И вот однажды вечером, в начале июня 1869 года, Верлен отправился к Сиври, решив во что бы то ни стало отвести его в кафе Дельта и там вместе поработать.

Шарль де Сиври жил тогда у родителей на Монмартре, на спускавшейся по пологому склону холма улице Николе, в доме 14, трехэтажном особняке, отделенном от улицы небольшим садом. Мать Сиври, урожденная Шариа, после смерти маркиза де Сиври сочеталась вторым браком с богатым рантье Теодором-Жаном Моте, инспектором начальных школ. Сам он называл себя Моте де Флервиль, хотя и не был дворянином. У супругов де Флервиль было две дочери.

Горничная провела Верлена на третий этаж, в маленькую комнатку Шарля. Тот только проснулся: всю предыдущую ночь он, как одержимый, играл на фортепиано у Нины. Шарль был несколько удивлен приходом Верлена, но немедленно оделся; друзья собирались уже идти в кафе, как вдруг раздался тихий стук. Это сам Рок постучался к ним в дверь.

Вошла Софи-Мари-Матильда, сестра Сиври, очаровательная, хрупкая, изящная девушка. Было в ней что-то детское, и хотя ей исполнилось шестнадцать, она казалась моложе. Обеспокоенная отсутствием брата за обедом, она пришла справиться о его самочувствии. Но раз он уже встал, значит все замечательно и беспокоиться нечего. Она уже было собиралась уходить, но Шарль остановил ее:

— Ты можешь остаться, это Поль Верлен, поэт. Впрочем, ты его уже видела — помнишь «Носорога»?

Еще бы она не помнила! Как он тогда веселился и смешил ее! Верлен и Матильда решили, что они, вероятно, уже встречались на вечере в салоне у Нины, куда Матильду привел Шарль.