Чтение онлайн

Не помня себя, Джо бросился вперед и перегнулся через ограду. Противоположный край дыры был не так уж далек — ярдов сто, быть может, — однако дно тонуло в сумрачной глубине. Пещера вгрызалась в землю под наклоном с юга на север. Ее стены состояли из гладкого темного вещества, блестящего, как стекло, почти зеркального. Кое-где оно растрескалось, и в дыры проглядывала сырая глина, комьями обсыпалась вниз; несколько деревец росли, вцепившись корнями в эти прорехи. Ручей, текущий мимо часовни, падал в пещеру искристой струей и далеко внизу расшибался о камни. Джо напряг глаза и сумел различить дно. Его также покрывала зеркальная материя, но отнюдь не гладкая, как на стенах, а измятая, покрытая складками и впадинами, продырявленная выступами скальной породы. В одной из впадин блестело озерцо, образованное водопадом, а от него струился ручеек — куда-то дальше, вглубь. Джо проследил за ним и ахнул: на севере, в тени под стеною пещеры, ручей срывался в новую пропасть, заполненную мраком и недоступную взгляду. То, что Джо принял вначале за дно, оказалось всего лишь утесом, выступом стены. За ним начиналась новая пещера, а дальше, возможно, еще одна, и еще… Первый, видимый утес лежал в паре сотен футов под поверхностью земли, Уэймарский замок целиком поместился бы на него, и ни одна башня не показалась бы из ложа. Общую же глубину пещеры невозможно было представить.

— Холодная тьма, — выдохнул Джо.

— То-то, брат, — Гарри хлопнул его по плечу. — Хороша диковинка, а?

— Расскажи мне все, — потребовал Джо.

Гарри вздохнул:

— Эх, брат, я умею описывать то, что видел сам. А этого я не видел — жил тогда далеко от Уэймара. Так что прости за качество рассказа…

И он стал излагать неловкими сухими словами, но даже из этого грубого материала мысленный взор Джоакина сложил фантастическое зрелище.

Семнадцатый Дар богов возник глубокой ночью в лесной глуши. Жители деревень в десяти и даже двадцати милях проснулись от того, что земля вздрогнула под ними. Люди попадали с лавок и печей, горшки — с полок. Испуганные крестьяне высыпали во дворы, взглянули на небо — и пали на колени, шепча молитвы. Небо было багряным. Пылали тысячи акров леса, столь яркий свет взметался в небеса, что каждое облако горело, будто факел.

В ужасе люди бежали, не разбирая дороги. Некоторые даже бросались плыть через Торрей. Пожар еще не достиг ни одной деревни, но страх уже опустошил все дома. Паника начала утихать лишь следующим днем, когда весть добралась до Уэймара. Несколько ученых и священников сумели понять истинный смысл события: то, что выглядело катастрофой, было величайшим благословением. Графские воины и братья-монахи разлетелись из города по деревням, чтобы разнести благую весть и успокоить людей. Со временем паника утихла и беглецы стали возвращаться по домам — однако пожар полыхал, набирая силу. Не было и речи о том, чтобы подойти к ложу Дара: на мили вокруг лес превратился в кузнечный горн.

Целую неделю все графское войско и все крестьяне, и сотни добровольцев из горожан пытались погасить пекло. Ветер дул с запада, пламя распространялось на восток. Торрей, лежащий в пятнадцати милях к востоку от Дара, остановил бы движение огня. Но по берегу реки стояли десятки деревень. Чтобы спасти их, нужно было отсечь пожар раньше. Люди применили тот единственный способ, что давал шансы на успех. Выбрали дорогу, идущую сквозь лес с юга на север (как раз по ней и ехали утром Джо и Гарри), и превратили ее в защитную стену. Вооружившись топорами, срубили деревья по обе стороны дороги, убрали стволы. Перекопали и дорогу, и обе обочины, уничтожив любую растительность. Возникла полоса голой земли в двадцать ярдов шириною, вроде бы неприступная для огня. Но ветер по-прежнему дул на восток!

Люди заняли вахту вдоль дороги, запаслись бочками воды, телегами песка, лопатами, ведрами, топорами — и принялись ждать атаки. Скоро пожар подступил к просеке, и ветер стал швырять на восток пылающие листья, куски пепла, искры. То был июль — самый жаркий месяц в здешних землях. Стоило крохотному огоньку пересечь дорогу и коснуться зелени — как вспыхивал костер. Двое суток люди сражались, как воины на крепостной стене, отбивая атаки, отшвыривая врага на запад — а враг с неутомимой яростью вновь и вновь шел на штурм. Человеческая воля и упорство почти победили стихию: через два дня, истощив запасы топлива, пожар пошел на убыль. Но и люди валились с ног от усталости, потому последний натиск стихии достиг своей цели: огонь перекинулся на восток и успел разрастись до того, как был замечен.

Но тут на помощь шейландцам пришли сами боги: с неба хлынул дождь. Наверное, никто и никогда в этой сырой туманной земле так не радовался ливню. Забыв про усталость, люди плясали от радости и пели молитвы. Проведя ночь без сна, с рассветом они взглянули на запад. Там лежала пустошь, вычерненная золою. Ни клочка зелени не виделось нигде, но не было и языков пламени. Среди пепельной пустыни поднимался к небу столб призрачного марева: то дрожал воздух над раскаленным ложем Дара.

Люди двинулись туда, надеясь обрести заслуженную награду, но встретили новую опасность. Ветер создал полосу огня к востоку от Дара, но на западе пожар был очень слаб, и войско Закатного Берега легко подошло к ложу. Закатники опередили шейландцев, да к тому же были свежи и полны задора, а шейландцы устали от борьбы с огнем. Закатники без труда одержали победу и отбросили графское войско, а сами заняли оборону вокруг ложа.

Весь последующий месяц граф Винсент Шейланд лихорадочно собирал войска и искал союзников. Отношения с Нортвудом тогда были очень сложны, медведи в любой день могли присоединиться к закатникам. Потому граф был вынужден делить войска и сражаться на западе, не ослабляя обороны на востоке. Воинов мучительно не хватало, помощь требовалась, как воздух. Граф слал письма всем, кому мог; взывал к чести, жадности, тщеславию, вере. Владыка Телуриан не торопился на помощь: он никогда не спешил гасить войны между Великими Домами, давая лордам ослабить друг друга. Герцог Айден Альмера презирал банкира Шейланда. Герцог Лабелин потребовал безумной оплаты за свою поддержку. Герцог Ориджин согласился помочь, но его флот, ослабленный недавней войною с Нортвудом, мог перевезти только два батальона.

К счастью, и у закатников дела шли трудно. Ложе Дара остывало очень медленно, поначалу к нему вообще нельзя было подступиться. Когда жар ослаб и дал заглянуть в пещеру, открылась другая сложность. Стены ложа покрывало вулканическое стекло — гладкий блестящий твердый материал. Спускаться по нему было невероятно сложно, люди часто срывались в пропасть. Гибли также от ядовитых испарений и ожогов о раскаленные камни, от обвалов и смертоносных Мерцающих Предметов. Лишь в конце августа первые сокровища были подняты на поверхность…

Здесь Гарри прервал свой рассказ и навострил уши:

— Кажется, едут.

Джо захлопал глазами, с трудом возвращаясь в нынешний день. Увидел десяток паломников, появившихся рядом: одни молились, осеняя себя спиралями, другие потрясенно рассматривали ложе. Услышал и звук копыт, замеченный Хогом, — довольно тихий, глухой.

— Они еще далеко! Да может, и не они вовсе. Давай, расскажи еще!

— Да что уже дальше… Случилась Война за Предметы, ты про нее, поди, и сам все знаешь.

— А про Дар скажи! Где нашлись Предметы? Какие? Как они — просто так лежали, или к чему-нибудь крепились? На виду или спрятанные?..

— Не был я там, — смутился Гарри. — Кто был, говорят: сложно было Предметы найти. Одни засыпало пеплом, другие вплавились в стены — поди раздолби. На верхней ступеньке, которую ты видишь, Предметов было мало, большинство внизу — на третьем этаже, на четвертом…

— А сколько всего там этажей?

— Шесть.

— Шесть?!

С поверхности земли Джо не мог разглядеть даже второй этаж!

— Шесть, — кивнул Гарри. — До пятого и шестого закатники так и не добрались. Едва успели заглянуть туда, как нагрянули Ориджины. И закатники сбежали с тем, что добыли по верхам.

— Но хоть увидели самое дно? Что там было, а?

— Братец, мне откуда знать? Лучше закатников спроси. Вот же они.

Джоакин обернулся и увидел гостей — тех самых, которых и нужно было встретить. Гарри приветствовал их учтивым поклоном. Джо тоже поклонился, не сводя глаз с гостей. Чем дольше он смотрел, тем больше они вызывали интереса.