Чтение онлайн

– Так что же, турнир выиграл низкородный воин?! – возбужденно вскричал Джоакин.

– Ну, Лорен из Надежды был рыцарем, но не лордом, – сказал Хармон. – А чему удивляться? Нередко бывает так, что у человека низкого происхождения больше мужества и отваги в сердце, чем у избалованных с рождения лордских сынков. Благородство сердца важнее благородства крови – помнишь, как в Песне о Терезе?

Эта мысль пришлась Джоакину по душе, он со значением кивнул.

– А что же было дальше? Сир Лорен получил свой приз?

– Дальше была еще одна занятная сценка, – продолжил рассказ Хармон Паула.

Одержав победу, сир Лорен велел подвести ему коня. Сел в седло, сделал круг почета вдоль трибун и остановился перед балконом знати.

– Прекрасная леди Аланис, – прогудел его басовитый голос, – я посвящаю свою победу вам.

Дочь герцога остра на язык – это столь же известно, как и то, что она – первая красавица империи.

– Добрый рыцарь, – сказала с лукавой усмешкой леди Аланис, – что-то я не слышала от вас подобных слов перед поединком. Вы, видимо, не очень-то верили в свой успех?

– Миледи, – ответил сир Лорен, не смутившись, – истинный рыцарь служит даме свершенными делами, а не обещаниями.

Юная леди улыбнулась такому ответу и бросила сиру Лорену цветок. Герцог пригласил чемпиона за свой стол на праздничный ужин.

– Стало быть, вы ее видели?.. – спросил Джоакин Ив Ханна.

– Кого – ее?.. Аланис Альмера?

Джоакин кивнул и невзначай тронул карман на груди, где, как знал Хармон, хранилась сложенная вчетверо страница из «Голоса Короны».

– Конечно, видел! Она была от меня – вон как та береза – ярдах в двадцати.

– И… какова она?

– Ты в соборах бывал? – невпопад спросил Хармон.

– Ясное дело. А при чем тут?..

– Не в захолустных церковках, которых в каждом селе понатыкано, а в больших, древних храмах, где по праздникам сам епископ службу ведет, где ветровые трубы на башне, витражи, скульптуры из мрамора – в таких бывал?

– Ну, да.

– А в каких?

Джоакин перечислил:

– В Лабелине, конечно: в базилике Святой Софьи и в соборе Мудрости Праотцов. Потом, в Реклине – в детстве с отцом ездили, там церковь Сошествия. В Первой Зиме – не помню, как собор звался. В монастыре Елены и Глории – в Блэкхилле, что на северо-западе Альмеры. Ну, и в Смолдене, конечно. Там здоровенный собор горожане выстроили, едва на площадь вместился.

– Вот, – кивнул Хармон, – значит, бывал. А теперь припомни все иконы Праматери Агаты, какие ты видел. Хорошо припомни, поставь перед глазами.

Джоакин сощурился, закатил зрачки:

– Ага…

– Выбери из них самую красивую.

– Пожалуй, та, что в Первой Зиме… – тут Джоакин смекнул, куда клонит торговец, и широко раскрыл глаза: – Хотите сказать, Аланис красива, как эта икона?

– Неа, – мотнул головой Хармон, дал парню время скривиться от разочарования и добавил: – Леди Аланис намного краше иконы.

– Правда?

– Стану я тебе врать!

– А… насколько краше?

– Настолько же роза красивей одуванчика.

Джоакин мечтательно закатил глаза и облизнул губы. Хармон ухмыльнулся:

– На эту дамочку, знаешь ли, немалый спрос. Среди тех, кто посвящал ей поединки, были и графские сыновья, и герцогские, и военачальники, и гвардейские капитаны. Все первородные, на каждом золота сверкало больше, чем в петушином хвосте – перьев.

– Но победил их всех простой рыцарь! – вставил Джоакин.

– На ристалище-то победил, а вот за герцогским столом ему не позавидуешь. Наверняка, сник бедный сир Лорен среди этой братии. Кошачью шкурку не продашь за песцовую, верно я говорю?

Джоакин нахмурился и тихо буркнул в ответ:

– Благородство сердца важнее титулов.

Хармон не стал спорить.

Позже они тогда пили эль в трактире у Торгового Тракта, очаг пылал огнем, а в закрытые ставни барабанил дождь. Хармон обронил между делом:

– Хорошо бы к концу июля наведаться в Фаунтерру…

– Зачем, хозяин? – испуганно спросил Вихорь. Он питал благоговейный ужас перед большими городами, а в имперской столице и вовсе никогда не бывал.

– Летние игры будут. В последний день игр император хочет объявить, кого он выбрал в невесты. И, понятное дело, кого бы он ни выбрал, в любом случае праздник будет – не горюй! Помолвка владыки не каждый год случается.

– Да, я тоже слышала об этом! – подхватила Полли. – Говорят, есть три претендентки, одну из них император осчастливит.

– А что за девицы? Богачки, небось? – полюбопытствовала Луиза. – Хоть чем-то хороши, кроме богатства?

Хармон перехватил инициативу и ответил сам:

– Самая кроткая и милая среди них – Валери из Южного Пути, племянница здешнего правителя. Самая родовитая – Бекка из Литленда, она к тому же чемпионка-наездница. А красивейшая и богатейшая – конечно, Аланис Альмера.

Джоакин встрепенулся и внезапно проявил интерес к разговору:

– Леди Аланис сватается к императору? Тогда он, наверняка, ее и выберет! Кто может с нею сравниться!..

Отец Аланис – герцог Айден – первый советник двух императоров, так что, надо полагать, брак Адриана с Аланис – вопрос уже решенный. Однако вслух Хармон сказал другое:

– Ну, вовсе не точно, что ее.

– Почему же? Неужели две другие лучше?

– Не лучше, но владыка сомневается, брать ли в жены девицу, которой служат едва ли не больше мечей, чем ему самому.

– Войско Альмеры так сильно?

– Говорят, может поспорить с Ориджином.

Джоакин мечтательно закатил глаза.

Хармон не забывал и подначивать.

Раз увидал, как молодой воин мечет кинжал в дерево. С десяти шагов, с пятнадцати, с двадцати – клинок снова и снова бойко вонзался в кору. Сара хлопала в ладоши, Вихренок просил научить, Полли отчаянно предложила подержать яблоко. Хармон же, увидав это действо, ехидно хохотнул:

– Это в каком же замке тебя научили так над клинком издеваться? Раздобыл дворянскую вещицу, а орудуешь ею как разбойник с большой дороги. Кто же мечет искровый кинжал? Немудрено, что очи вылетели!