Чтение онлайн

Мэри:

– Я буду как сир кастелян: мур-мур-мур – обстоятельно – мур-мур-мур – всенепременно – мур-мур-мур – я все знаю…

Бэсси:

– А я тогда – как Северная Принцесса…

Хвать всею пятерней комок сыра из сестринской тарелки и в рот, и ну облизывать пальцы.

– Девочки, кривляться неприлично! – пристыдила жена кастеляна.

Нимало не смутившись, Бэсси воскликнула:

– Тогда, миледи, я стану как вы. Девочки, неприлично быть неприличными!..

– Какая прелесть!.. – улыбнулся граф Виттор.

Сир Котофей, не сбившись с курса, вещал:

– …и вот, вследствие этого маневра, сложились прескверные обстоятельства: авангард расположился на восточном берегу, в то время как…

Мира не сказала ни слова за все время обеда. Слушала беседы, думала о своем. Говорите, треугольник?.. Две вершины сверху, третья – вниз… то есть, на юг. Одна вершина – бедняжка Ли. Другая – Дейв, бесхитростный влюбленный подмастерье. Он, конечно, невиновен: в противном случае не являлся бы в замок, не подымал бы шума… Третья вершина куда интереснее. Неведомый кавалер, что служит в замке. Для него Ли училась писать – не для Дейва же. От него получила записку в последний день, но почему-то не попросила меня прочесть. Видимо, еще до меня нашла помощника. Он же – кавалер – до дрожи пугает Бернадет: «Я не могу назвать его имя… Мне будет плохо, если скажу…» С ним Линдси недавно повздорила – может, потому и была неловка, разлила кофе. Позже, кажется, примирилась, а возможно, и нет. Кто он, таинственный незнакомец?

Служит в замке. Грамотен. Ревнив. Стоит определенно выше плотницкого подмастерья – Дейв казался плохою парой в сравнении с этим кавалером. Опасен, внушает страх. Способен убить – это точно. Бернадет сказала: «Он не убивал Ли – иначе мастер Сайрус бы знал». Но она не сказала: «Ах, что вы, ваше высочество, такой человек не может убить!» Личность таинственного кавалера, стало быть, не противоречит идее убийства.

Премилая штука получается: по всем признакам, ухажер Линдси – из благородных. Грамотен, силен, вспыльчив, опасен. По правде, любой мужчина за этим столом подходит на роль!

Барон Всмятку – легкомыслен и глуп. Как раз подходящие качества, чтобы спутаться со служанкой своего сеньора. Приехал один с дочерьми, жену оставил в имении. Правда, не выглядит опасным, но… Любой лорд способен на убийство.

Кастелян – обстоятелен, степенен, важен. На первый взгляд, ничего общего между ним и любовными интрижками. Где Сир Котофей, а где треугольники!.. Однако, люди говорят: противоположности притягиваются, а в тихом омуте черти водятся. И еще словечко в его пользу: именно кастеляну служит Бернадет. Лишняя причина для нее бояться, узнав о похождениях своего хозяина.

Эф. Заносчивый хам. Сердце в ягодице. Молод, холост и уж точно опасен. Связался бы с горничной, при его-то гордыне? Кто знает… Он и на меня-то глядит свысока, несмотря на род Янмэй… Но и в пользу Эфа есть рассуждение: у него имеется особая причина злиться на Ли. Он приставлен за мною присматривать, а Ли помогла мне с книгами – задала ему лишней работы.

Мартин Шейланд, графский братец. Сидит, помалкивает, выпучивает глазные яблоки. Пять дней его не было – пропадал на охоте, а нынче утром вернулся. Наряжен, как обычно, вопяще: то был в красном, теперь – в ярко-желтом, лимонном…

Мира покосилась на Мартина и напоролась на пучеглазый взгляд, отдернулась. Заставила себя не обращать внимания, хотя знала: Мартин пялится ей в шею. Нет, черт возьми, этот – точно не кавалер Линдси. Не горничная ему приглянулась, а совсем другая девушка… Но думать об этом совершенно не хотелось.

Мира обратила внимание к последнему мужчине за обеденным столом: графу Виттору Шейланду. «Нет, миледи, понятия не имею, что стало с Линдси… Я не наказывал ее, не за что…» Звучало вполне убедительно: зачем прогонять служанку, если хитрость пленницы в итоге была раскрыта? Все прошло, как графу и требовалось… Но что, если не в Мире дело с ее тайными посланиями? Что, если Шейланда угораздило…

Будто ощутив внимание Миры, граф Виттор улыбнулся ей и спросил:

– Ваше высочество, не поделитесь ли вашим мнением о военных новостях?

Мое мнение?.. О войне?.. Хм. Восемнадцать тысяч против пятидесяти – звучит безнадежно для скромного слуха девушки… Конечно, победит Ориджин. Он слишком здорово играет в стратемы, а кайры слишком давно разучились терпеть пораженья. А леди Иона слишком спокойно жует оливки… Но он не сможет победить без потерь! Хотя бы несколько тысяч северян отправятся на Звезду или в госпитали. И после то, что останется от войска мятежника, встретит Адриан. Пятнадцать искровых полков Янмэй Милосердной – свежих, полнокровных, без единой царапины.

Мое мнение о войне?..

– Ах, милорд, вы меня смутили! О войне ведь говорят серьезно… Разве я смогу?

С невинной улыбкой она положила конфетку на кончик языка, с явным удовольствием принялась жевать.

– Я буду как ее высочество! – воскликнула Мэри и вдохновенно высунула язычок.

– Дее-еевочки!.. – негодующе возопила кастелянша.

Иона и Джейн прыснули, граф расплылся в улыбке.

– На страницах истории, однако, порою случались такие женщины, которые кое-что понимали в военной науке, – заговорил Сир Котофей, тоном утешения обращаясь к Мире. – В доказательство поведаю выдержку из книги, которая зовется…

Почему я думаю о Линдси?

Тьма! Конечно, я думаю об Адриане! Как могу не думать?! Сколько сил нужно, чтобы изгнать прочь все воспоминания? Как развеять картинки, звуки, запахи, касания, что вторгаются в мысли, во сны? Кто смог бы убить в себе последние надежды, уничтожить всякую ностальгию, приказать себе не чувствовать тоски? Какая же душевная сила требуется, чтобы отказаться от боли?!

Кто-то, когда-то… великие женщины на страницах истории, возможно, умели забывать. Не я.

Конечно, я вспоминаю отца. Родной дом. Бекку, Марка… Не знаю способа не вспоминать.

Вот только…

Без моей помощи Адриан разобьет мятежников. Мое предупреждение о Нортвудах ничего ему не даст, а это – большое, что я могла.

Без меня встретит зиму родной Стагфорт – что еще остается? Без меня Бекка переживет войну и не со мною отпразднует победу. Ворон Марк без моей помощи выберется из темницы Ориджинов. Или не выберется… и я даже не узнаю об этом.

Но Линдси – единственный человек во всем мире, кому я могу помочь! В моих силах спасти ее.

При условии, конечно, что Ли еще жива.

Конец октября – начало ноября 1774г. от Сошествия

Торговый Тракт на подступах к Лабелину

В ноябре Южный Путь накрыли дожди. Восточные ветры несли с моря стаи брюхатых туч. Тяжелые, грузные, они едва удерживались в небе, от собственного веса проваливались чуть не до самой земли, задевали зубцы башен, макушки холмов. Наконец, устав от странствий, тучи вываливали наземь свою водянистую ношу, и превращали поля в болота, дороги – в ручьи, городские площади – в озера.