Чтение онлайн

* * *

Месиво. Хлам. Осколки. Фарфор. Дерево. Железо. Мясо…

Черный звон. Очень черный. Внутри Менсона. Или Менсон — внутри него. Менсон не знает, где кончается он сам, а где начинается мир. Внутри — месиво. Снаружи — месиво.

Он шевелится, пытаясь нащупать хоть собственное тело. Боль — единственный признак. Боль должна быть внутри. Вот рука. Она болит — значит, моя. Вот что-то режет и ноет при каждом вдохе — моя грудь со сломанным ребром. Горячее течет по бедру… Я чувствую. Мое бедро. Горячее — кровь или моча. Бедро болит, значит — кровь. Течет вверх… Влага на животе… Почему так? Я лежу вниз головой. А вот вторая рука… не болит, значит, чужая. Я лежу на чьем-то теле. Вперемешку с ним, с осколками стекла, со щепками дерева… Над собой вижу стену — она вмята и продавлена, сквозь трещину вползает свет. Где-то что-то трещит… Похоже на огонь… Да, огонь. Угли из печки, ковер… Все затянуто серым дымом.

Менсон пытается встать и долго не может освободить свои ноги. Они зажаты между ногами трупа, с которым Менсон слипся при падении. Наконец, выдирает одну ногу, ставит на что-то вроде бы твердое. Цепляется рукою за обломки стены, тянет себя вверх.

Вагон качается и роняет его обратно, на труп. Дым становится гуще.

Сквозь дыры в стене Менсон слышит голоса снаружи. Недалекие, но глухие, смятые.

— Ну и свалка… Тьма!

— А ты чего ждал…

— Но твою Праматерь, а! Ты только посмотри!

— Заткнись.

Те, что говорят, ходят где-то. Менсон слышит шаги, скрип дерева. Кажется, ходят прямо по останкам вагонов.

— Тела проверьте. Все ли мертвы?

— А то! Не видишь, какая каша?

— Проверьте, бараны!

Скрип, скрежет. Ломаются доски. Кто-то натужно пыхтит, выламывая дверь. Не в этот вагон, а в какой-то другой.

— Тьфу, черт…

Голос слышится снизу. Почему снизу? Наш вагон лежит на других вагонах?..

— Что — черт?

— Мясо внутри. Мертвяки и кровища.

— Уверен?

— Как я тебе, черт, проверю? Туда и не пролезешь…

— А огонь есть?

— Да черт его… Что-то дымит… Может, печка.

— Сделай, чтоб загорелось. Держи бочонок.

— Тяжелый, тварь…

Ухватившись за что-то, Менсон снова силится встать. Подтягивает себя к дыре в стене. Вагон снова качается, и снизу летит голос:

— Твою Праматерь, он шатается!

— Кто шатается?

— Да вон тот, верхний!

— Так поджигай быстрее и вылезай!

Менсон умудряется высунуть голову в щель. Видит наружную стену вагона — она смята, как кузнечные меха. Меж складок сочится дым. Чей-то труп сдавлен балками, другой насажен на перильца балкона. Высоко в небе — мост, взломанный посередине. В стороне и внизу — река. Далеко внизу, ярдов десять… Кажется, вагоны упали на берег, образовав кучу. Менсон смотрит с вершины этой кучи…

— Фух, поджег вроде!

Тот, кто говорит, гулко швыряет бочонок внутрь какого-то вагона. Доносится удар, а потом — треск пламени.

— Хорррошо горит! Там ковров полно…

— Так не стой, как болван. Проверяй следующий, а ты иди вон туда…

Голос с другой стороны, чуть ближе:

— Эй, здесь, вроде, шевелится!

— Так реши вопрос.

Удары, стон.

— Готово.

— Больше никто?

— Вроде, нет…

— Поджигай!

И тут Менсона дергают за штанину.

— Помоги…

Шут ахает и падает — рядом с Адрианом.

— Помоги мне, — шепчет император.

— Сейчас, владыка, сейчас. Что сделать?..

— Застрял… Освободи…

Менсон ползет туда, куда показывает владыка. Из-за дыма уже сложно дышать. Тот же труп, что не давал встать Менсону, придавил и Адриана. Это гвардеец с разбитой головой. Менсон упирается спиной в пол, ногами отталкивает труп, спихивает с груди императора.

— Пожар… — говорит Адриан. — Нужно выбираться…

Словно в ответ ему слышится:

— Дай-ка еще бочонок.

— Зачем?

— Для верности. Там, кажется, дергался кто-то…

— Держи.

Удар, треск. Шелест пламени. Становится все жарче. Видимо, свалка внизу уже охвачена огнем.

— Помоги выбраться. Подсади-ка…

Менсон подставляет плечо, Адриан, наступив ногой, высовывается в дыру, подтягивается. Вылезает наружу, протягивает руку Менсону.

— Остался верхний, — кричит самый твердый голос.

— Мы туда не полезем. Он шатается, черт.

— Полезете, бараны!

— Да сам погляди! Упадет, и нам конец. Лучше подождем, пока сгорит.

Менсон шарит по трупу гвардейца, вытаскивает искровый кинжал, сует себе за пояс. Тянет шпагу…

— Быстрее, Менсон. Давай шпагу, понадобится.

Он подает Адриану клинок, затем — руку. Из дымного гроба выбирается на поверхность. Сплющенный вагон шатается под ногами, Менсон падает на четвереньки. Адриан, пригибаясь, хромает к краю, выглядывает вниз.

— Сюда… Можно попробовать спуститься.

Менсон ползет за ним. Глянув через край, отшатывается. Под ними — гора обломков, охваченная пламенем. Состав упал на мелководье, его останки теперь торчат высоко над рекою. На отмели, по колено в воде, стоят трое мужчин с арбалетами. Другие, вооруженные топорами и факелами, лазят по обломкам вагонов.

— Быстрее, черти! — кричит один из тех, что с арбалетами. — Кончайте! Я уже ноги отморозил.

— Да все уже вроде… — отвечает кто-то, подпаливая бочонок масла и швыряя внутрь свалки. — Этот последний был. А верхний сам сгорит.

— Нырнем в реку, — шепчет Адриан. — Если постараться, допрыгнем до глубины…

— Эй!

Возглас снизу бьет по ушам: он, как стрела, нацелен прямо в Менсона.

— Эй! Там наверху кто-то!

— Верно, ползают!.. Чертова тьма! Давайте арбалетами…

Адриан поднимается во весь рост:

— Именем Короны приказываю вам…

Тройной звон. Три болта вспарывают воздух там, где он стоял. Но Адриан, успев отпрыгнуть, теперь тянет Менсона к краю.

— Пока заряжают, есть время. Прыгаем!

Эхом снизу:

— Эй, они в реку прыгнут! Еще арбалеты, живо!

Новые стрелки выбегают на отмель, становятся на колено, упирают приклады в плечи. Вагон издает скрип, проседая, и клонится к реке.

— Давай, Менсон!

— Прости, владыка…

На глазах у стрелков он выхватывает искровый кинжал и колет Адриана в спину. Владыка замирает на полувдохе, обмякает. Превращается в куклу, тряпье, вату, красную вату… Сминается, валится под ноги Менсону. Уменьшается в размерах, делается крохотным, как младенец, как слезинка…

Менсон падает рядом с ним, обнимает мертвое тело и воет. Воет. Воет…

Внизу трещат горящие балки. Утратив опору, вагон рушится в ледяную воду Бэка.