Чтение онлайн

– Да поработали уже! У нас свои специалисты, видишь, какая система?

– Да уж, - Завадский огляделся. – Книжно-червячная у вас тут система. Или сине-чулочная. Видел вон, - он кивнул головой в сторону воображаемой Брониславы Яковлевны. – Слушай, а как ты работаешь, без памяти-то?

– Да в том-то и дело, что касается работы и знаний, всё это не стёрлось. Даже наоборот.

Дино и сам не мог этого объяснить. Да и как понять, что взяв в руки книгу или фотографию,с удивлением для себя он открывал, как из глубин подсознания вдруг возникали и постепенно проявлялись, как в ванночке с проявителем, ожившие картинки давно происходивших событий. Так же, как и не мог контролировать их. Они, это видения, вспыхивали непроизвольно, но, исчезая, оставляли в удивлённой памяти отпечаток со всеми мельчайшими деталями. Он не мог с точностью сказать, происходило это на самом деле и он каким-то непостижимым образом становился невольным наблюдателем, подсматривал за жизнью чужих людей или всё это был лишь плод его воображения.

Может, он и вправду стукнулся головой, прав Завадский? И от удара завертелись, заскрипели неведомые пружины, запустился механизм, раздвигающий таинственный занавес, обнажая костюмированное действо многолетней давности? Если это так, то какие же ещё секреты хранятся там, в глубине?

– Что, - продолжал допрос Игорь, - и Трепло не помнишь? Гришку нашего Отрепьева?

– Лжедмитрия?
– неуверенно предположил Дино.

– Дааа…. тяжёлый случай, - Игорь протёр глаза – усталость и недосып давали о себе знать, как бы он ни храбрился. – Конечно, хорошо, что я здесь тебя встретил. Нет, ты не подумай, я рад. Правда, очень рад! – он положил свою ладонь на руку Дино. – Но есть у меня одно дельце. Надо кое-что проверить.

– Ну, выкладывай своё дельце.

– Понимаешь, я вчера встретился с одним чеком…

– С кем? – не понял Дино.

– С чеком. С человеком. Только никто так сейчас не говорит. Ты чего, Снегин, замшел, как пень в этой норе? Нулевые на дворе и выражаться нужно согласно нашему продвинутому времени. С чеком, с кренделем, с перцем. Ничего, - он снисходительно улыбнулся, - мы с тобой ещё наверстаем упущенное. Восстановим, так сказать, пробелы в твоём развитии, ископаемое. – И, посмотрев на часы, протараторил: - Всё, всё, всё, давай о деле! У меня времени в обрез. Короче, мне нужны все материалы о неком Дарченко и, в частности, о его экспедиции на Кольский полуостров.

– Это не ко мне, это тебе в соседний отдел надо.

Лицо Игоря скорчилось в просительной гримасе.

– Хорошо, пойду челом бить к Брониславе Яковлевне, - послушно произнёс архивариус.

– Только…

– Дин, - взмолился Завадский, - у меня нет времени. Давай-давай.

Дино махнул рукой. Бог с ней, с этой бюрократией, надо же помочь свежеобъявившемуся другу.

Глаза слипались. Игорь сам не заметил, как задремал.

– Вот, - вывел его из забытья голос. Перед ним стоял смущённый Дино и протягивал тоненькую коричневую папку.

– И это всё? – удивился Завадский. Он был уверен, что придётся столкнуться с томами уголовного дела, допросов и отчётов по экспедиции.

– Вроде как остальные документы сожгли, когда немцы к Москве подходили, - честно выложил Дино всё, что удалось узнать.

– Ты уверен? – недоверчиво спросил Завадский. – А то знаю я вашу систему.

– А ты в чём-нибудь сам уверен в наше время?

Игорь вспомнил ночной разговор на яхте. Если до этого он и был в чём-то уверен, то сегодня всё казалось иначе. Всё, что до этого казалось незыблемым, крепко стоящим на ногах, могло исчезнуть и превратиться в прах. Даже в театре, под слоем грима, престарелая травести смешна и омерзительна и ей быстро находят замену. Сегодня ты поймал свою волну, летишь, разбрасывая брызги своего обаяния, подставив лицо опьяняющему бризу славы. А назавтра, сбитый вымпельным ветром свалишься с гребня волны, с шумом и брызгами, летящими во все стороны. А всенародная любовь, ещё недавно бывшая такой кричащей и навязчивой, как молоденькая фанатка, разворачивается спиной и удаляется к другому объекту страсти. А то ведь может ещё и ноги вытереть да плюнуть сверху!

Ох, как ему хотелось, чтобы весь этот бред с красным оккультизмом именно им и оказался. Чушью собачьей! Но журналисткое любопытство брало верх. Приходит новое время, вознося новых героев. Молодёжь напирает сзади. Как там у Чехова, “задние тоже хочут”? Нет, Завадский, уж эту возможность ты не упустишь! Попал на гребень волны, попробуй здесь и закрепиться!

Ты постоянно должен быть на виду, - говорила его наставница, главный редактор, - постоянно привлекать к себе внимание. Неважно, скандальными романами или дурно пахнущими сплетнями.

Уж он-то сумеет раздуть из этого сенсацию, даже если её здесь и нет, и его имя навсегда войдёт в журналисткие скрижали всего мира.

– Ты прав, - согласился он, - может, этого и достаточно. Всё, я пошёл, - он спрятал папку под пиджак и, придерживая её одной рукой протянул другую для прощального рукопожатия.

– Ты что? – Дино опешил. – Куда пошёл, ты посмотри на гриф. Это же секретные документы!

Он усадил растроившегося Завадского снова на стул. – Читай здесь! Я и так делаю больше, чем положено.

– Да я думал – дома, на досуге, всю ночь же не спал, - оправдывался Гарик.

– Здесь, я сказал, - отрезал Дино.

Завадский тяжело вздохнул, открыл папку и попытался сосредоточиться.

Со старинной, плохо сохранившейся фотографии, смотрели из прошлого угрюмые, уставшие люди. Лиц не различить, но восточные скулы, приплюснутые носы выдавали в них жителей Севера. А если присмотреться, можно увидеть некоторое сходство стоящего слева высокого полноватого человека в гимнастёрке и тем же лицом, только гораздо старше и полнее, в скудном личном деле. Та же небритость, седой ёжик волос и очки круглой оправе.

– Смотри,Снегин, - воскликнул Завадский и хихикнул, - очки-то как у тебя! Один в один!

Он оглянулся. Дино нигде не было видно.

Игорь пробежал глазами личное дело Дарченко, записанное корявым размашистым почерком.

– Так, родился, - Завадский пробегал глазами несущественные по его мнению места, выискивая только самую суть.
– Профессор, занимается изысканиями в области древней науки, поддерживает связь с членами масонской ложи. Ого! Со специалистами по развитию науки в Тибете. На провакационные вопросы с целью выяснения мнения о Советском государстве, вёл себя лояльно. Работал в лаборатории при Институте Мозга. Надо же, название-то какое придумали! Расстрелян в 1937. Не густо.

Ни отчётов об экспедиции, ни протоколов допроса, ничего из того, что он так ожидал увидеть, не было и в помине.

Да была ли она вообще, эта бредовая эжкспедиция? Вот ведь любят у нас создавать секреты там, где их не существует.

Он перелистал содержимое папки ещё раз и вдруг наткнулся на еле заметную, сложенную в несколько раз и пожелтевшую от времени вырезку из газеты. Он развернул клочок. Статья оказалась на английском языке и содержала только интервью чудом спасшегося от репрессий, вовремя сбежавшего на Запад, участника той злополучной экспедиции.