Чтение онлайн

— Никаких проблем. — Олег Иванович пошел на склад за реактивами. Работа у Хвостова была нехитрой, но требовала определенной степени профессионализма. Как еще можно узнать, когда подсыпать в аквариум химические препараты, когда очищать кормушку, когда подкармливать обитателей младшими братьями, или, на худой конец, мотылями.

С кислотностью в аквариумах было хреново. Пришлось переселять редкостных рыбок в специально подготовленный резервуар, растворять в воде белые кристаллы, капать желтыми реактивами в пробирку. Суета эта заняла весь остаток дня.

Часам к шести вечера Хвостов вдруг почувствовал, что ему настоятельно необходимо попасть в туалет.

О, белоплиточное уединение личной кафельной кабинки. Какой сегодня выдался сумасшедший день…

— Е-мое, змея!.. Змея, братцы. Дави ее.

— У-у-у! — взревел Хвостов, распахнув дверку. — Что же ты, сука, делаешь! Я тебе покажу, как мой хвост каблуками давить!

— Извини, Олег Иваныч, — консультант по африканским рыбкам с воем выскочил из сортира.

Хвостов с изумлением посмотрел себе под ноги. Хвост заметно вырос, он уже достигал полутора метров в длину. Кончик его, принятый обидчиком за змею, был молодым, гибким, розовым и поросшим редкими черными волосиками. Зато основание начало покрываться странными, прозрачными чешуйками, напоминающими слюдяные пластинки.

Воскресенье Олег Иванович провел на даче, и в понедельник поехал на работу с тяжелым предчувствием.

— Ну, привет, Олег Иваныч! — Витька Журавлев, директор по маркетингу, сальный мужик с малюсенькими глазками, встретил Хвостова в коридоре. — Поговорить надо. Такие слухи про тебя ходят странные.

— Чего надо? — мрачно спросил Хвостов, и глаза его налились кровью. — Журавлева он не любил, искренне считая его дармоедом. К тому же ходили слухи, что до работы в «Аквариумах» Витек связан был с мафией.

— Нет, Олег, ты только не сердись. Пойми уникальность своей ситуации, вроде и мужик статный, и все на месте, но хвост… Ты пойми, с такой физической комплекцией можно сделать миллионы. Представь себе, ты решительно даешь Шварценегеру хвостом по морде. Реклама, к тому же. Всякие, ну, это если согласен будешь, сексуальные издания, фильмы… Да здесь золотое дно.

— Совсем у тебя, Витек, с твоим маркетингом крыша поехала, — Олег попытался обогнать Журавлева, но тот забегал вперед.

— Ты, Олег, давай-ка лучше по-хорошему. По-мирному. Без насилия.

— Уйди от меня подальше, пока в нос не заехал, — мягко, но решительно предупредил Олег, входя в свой кабинет, но тут произошло непредвиденное.

— Держи его, держи! Вырывается, сволочь!

— У-у-у, — взревел Олег Иванович, пытаясь отбиться от нападавших, но куда там. Бросили сетку, навалились мужики.

— Ну, — около Витька появился парень с камерой, — спускайте с него портки.

— У-у-гх, — закусил губы Хвостов от стыда и унижения. «Убью, гада», — подумал он и вспомнил, как во время лыжного кросса они с приятелями поймали Мишку Гельмгольца.

— Евреи все обрезанные, — Андрей Шестаков испытывал нездоровое возбуждение. — Вот и у Мишки конец лысый. Точно, сымайте с него штаны.

— Пустите, гады! — Мишка извивался на лыжне.

— Сейчас, конец проверим только, и путем. Держи его, чтобы не брыкался. Полосатые, застиранные домашние трусы. И совершенно обычный, опавший, мелких размеров пенис.

— Да никакой он не еврей, сука, наврал все, — разочарованно протянул Шестаков.

— Гады, гады, — корчился Мишка.

— У-у-у, — корчился Хвостов. — У-у-у. Пустите, гады!

— Хвост. Атавизм, но ученые считают, что такие неожиданные находки в потерянных звеньях эволюции, лучше всего доказывают верность теории Дарвина. Для канала «Плейбой», — говорил Виктор Журавлев.

— Убью, сволочь, — извивался Олег Иванович, пытаясь освободиться от веревок. — Дай мне только выбраться, я тебя, суку, не прощу. Я о тебе лучше думал, мерзавец!

— Значит так, Хвостов. Засунь моральные соображения в свою хвостатую задницу. Супруга твоя уже контракт подписала, — Витька помахал в воздухе листочком с фиолетовой печатью. — В суде еще хорошо придется повозиться, чтобы доказать, что ты не обезьяна и сам можешь подписывать контракты. Психологов привлекут, биологов-экспертов, все заметано. Так что пока суд да дело, ты этим контрактом повязан.

— Покажи, — захрипел Олег Иванович.

— Ребята, держите его покрепче. На, читай….

— Сука, — скривился Хвостов.

— Ты не переживай. Вот я тебе другой вариант предлагаю. После такой рекламы тебе светит по тысяче баксов за сеанс. Будешь себя хорошо вести — половина твоя. Я бы на твоем месте подумал. Такое не каждый день случается. Ну, а не согласишься — пардон, денежки такие на улице не валяются, сам понимаешь. Ребята у нас крепкие.

— Витек, давай по-хорошему, чтобы этой гадине ничего не досталось. За моей спиной подписала, сука… Но только половина — моя, без обмана.

— Ну, смотри, только без фокусов. — Витя обрадовался. — Мужики отпустите его. Для начала, Олег, попозируй нашему фотографу-профи, специально для тебя вызвали. Давай, в профиль, может тебе бабу голую показать, чтобы у тебя член встал? А?

— Да уж… Какой дурак от заработка отказываться будет, — Хвостов прикусил губу. — Да я их всех хвостом… Слушай, дай себя в порядок привести, — хвост его сложился кольцами. — Сейчас, отдышусь… — Он облокотился на свой письменный стол.

Вот уже два года, как в столе у Хвостова лежал револьвер, купленный им на барахолке в смутные времена, когда на «Аквариумы России» наезжали братки.

Хвостов до того стрелял всего несколько раз — в тире на уроках военной подготовки да по пьяни на берегу Оки. Какое-то странное сосредоточение снизошло на него, и, выпуская очередную пулю, и меланхолично перезаряжая револьвер, не испытывал он ни страха, ни отчаяния.

Оставшиеся в живых разбежались. Витька уже не дышал. Хвостов снял у него с пояса мобильный телефон.

— Ксения, — Хвостов не испытывал никаких эмоций, услышав это раздраженно-испуганное «Алло». — Ты меня больше не увидишь.

— Олеженька, да что ты, ей Богу, мама твоя звонила, говорит, с головой у тебя не в порядке. Возвращайся, мало ли людей с хвостами жили.

— Как ты могла? — Олег Иванович прикусил губу. — При девках, чтобы отца их голышом на обложках печатали, в подземных переходах продавали.

— Олег! Так для семьи же. Шутка ли, пятьсот долларов за фото, подумай! Мамаше бы своей подсобил, как она на огороде мается. В наше время как угодно зарабатывают, знаешь что, нельзя быть такими гордыми. Если бы меня фотографировать согласились, уж я бы не сомневалась. А вы, мужики, если уж у тебя хвост вырос, для семьи палец о палец….