Чтение онлайн

Дверь по-прежнему была заперта изнутри. Может быть, родители стучались, а может, и нет.

Утром девятого дня я снова отправился в больницу. «Динамика отрицательная», — хмуро сообщил доктор. На его языке это означало, что дело обстоит очень и очень плохо. Я и сам знал, что надеяться больше не на что. Сказка кончалась.

— Прости, Katenok, — сказал я тихонько. — Я не успел.

Ее ресницы даже не дрогнули.

Я брел по широким окраинным проспектам, пряча слезы под темными очками. Стимулятор сетчатки не выносил влажности, и пару раз я чуть не попал под машину. Подвернутая нога все еще болела.

Рядом тормознула знакомая ржавая тачка. «Эй, парэнь, — окликнул меня бородатый водитель. — Садись, по пути».

Я не сразу сообразил, куда он меня везет. При свете дня местность вокруг выглядела совершенно незнакомой. Только когда где-то за высотными домами засвистел тепловоз, я понял, что именно сюда мне и было нужно.

Сидя в траве возле железнодорожной насыпи, я то впадал в сонное оцепенение, то просыпался от грохота проезжавших поездов. Кажется, моросил дождь; мне было все равно. Мы оба не нужны никому, думал я. Бедная девчонка из провинции и девственник-визионер, увлеченный порно-графикой. Вдобавок почти слепой.

Мой доктор был неправ. Мы не могли быть счастливыми. Никто не бывает счастлив вместе. Никто не может помочь друг другу. И наши игры написаны именно для того, чтобы мы это поняли.

Солнце садилось (Russian Sunsets, — пробормотал я с горькой усмешкой). Вижн-дивайс переключился на ночной режим. Картинка прояснилась: в высотных домах одно за другим загорались окна.

«Встань, Demon, — сказал я сам себе. — Пусть это будет твой последний закат. Ну и черт с ним».

Ты видишь, chekhov, насколько хреново мне было.

Замерзший и мокрый, я вошел в подъезд. На этот раз там даже не горели лампочки, но стимулятор зрения позволял мне по-кошачьи видеть в темноте; лифт вознес меня на пятый этаж. Дверь на площадку так никто и не починил. Тем лучше, думал я. Тем лучше.

Звонок прозвенел в глубине квартиры. Я стоял и ждал, держась за стену.

— Итак, ты здесь, — сказал Тимур холодно. — Наш мстительный Demon. Ну, заходи, заходи.

Он был в несуразном махровом халате, как после ванны. Это наполнило мое сердце неотчетливой тоской. В его комнате были включены излучатели — это я понял по еле слышному гудению, доносившемуся оттуда. Впрочем, в комнату он меня не пригласил. Включив на кухне свет, он усадил меня на стул и сам уселся напротив.

— А теперь скажи мне, Demon, как получилось так, что мною интересуется следователь?

Он уперся локтями в стол. Кухонный нож лежал в стороне. Почему-то я остановил на нем взгляд, Тимур заметил.

— Не знаю, — ответил я.

— То есть, это не ты застучал?

Жаргон девяностых прочно въелся в его сознание, решил я.

— Нет. Я бы сделал иначе. Если бы смог.

Как обычно, он криво усмехнулся:

— Не сомневаюсь. Только ты не сможешь. Ты просто маленький неудачник, о чем я тебе уже говорил.

Не глядя на меня, он повернулся к холодильнику. И достал оттуда (я удивился) бутылку настоящего французского шампанского.

— Давай-ка мы с тобой выпьем, — сказал он. — За конец моего бизнеса. Дело в том, что ты серьезно подставил меня, партнер. Ты и твоя неуместная спасательная операция.

— Я не хочу пить.

— А придется.

Пробка хлопнула в его руке. Жидкость разлилась по бокалам.

— Только вот что, — провозгласил он несколько театрально. — Раз уж я все равно выхожу из бизнеса, я не откажу себе в удовольствии устроить один маленький action. Специально для уважаемого следствия.

Я не понимал, о чем он говорит, пока не увидел у него в руке упаковку странных голубоватых таблеток. Я уже видел что-то подобное раньше.

Растворяясь в пузырящемся и шипучем, таблетки тоже шипели и пузырились.

— А потом ты примешь ванну, — негромко, ласково сказал он. — Там тебя найдет товарищ следователь. И наконец поймет, что доверия твоим словам мало… зачем доверять наркоману, да еще синхронисту?

Я попробовал встать. Но YETY очень твердо (как он умел) взял меня за плечи и водворил обратно.

В его руке был кухонный нож. Наконец-то мне стало страшно.

— Пей, — предложил он. — Пей, Димон. Давай… за твою любовь. За любовь до смерти.

И я выпил. Зубы стучали о стекло. Дождавшись, пока мой бокал опустеет, он выпил и сам — и опустился на стул напротив меня, удовлетворенно улыбаясь.

— Я прослежу, чтобы тебе было не больно, — сказал он. — У нас есть часа полтора, а затем…

Не дослушав, я вскочил и опрокинул стол. Бутылка полетела на пол и разбилась. От неожиданности YETY даже отпрянул, но тут же подхватил нож и ринулся ко мне: «Куда, у. бок?» — рычал он. Игры тоже кончились, понял я. Оглянувшись, я понял еще кое-что, что можно было сделать: я протянул руку и выключил свет.

Мой мощный вижн-дивайс превратил темноту в сумерки. Я видел, как в окне поблескивали рельсы железной дороги, видел даже зеленый свет семафора. Луна не была видна на этой половине неба: она только блестела на рельсах и на мокрой траве и растекалась мертвенным светом по лужам.

YETY меня потерял, а я его видел отлично. Размахивая длинными руками, он ощупью выбрался из-за опрокинутой мебели и рванулся ко мне; но я встретил его ударом ноги по ребрам, таким же точным ударом, как когда-то по экрану телевизора. Он охнул, но нож не выронил. Хуже того: мигом сориентировавшись, он замахнулся, и если бы я не заслонился табуреткой, мне пришлось бы плохо.

Табуретка отлетела в сторону. Я неудачно повернулся — и он заломил мне руку. Я взвыл от боли. Что-то лежало у меня в кармане, и это что-то было швейцарским ножиком. То ли ногтями, то ли зубами я раскрыл его и ткнул куда-то наудачу.

И тут YETY отшвырнул меня. И, шатаясь, пошел к двери. Казалось, он забыл обо мне: он стонал и держался за живот. «С-с-сука», — прошипел он. И скрылся в своей комнате.

Дрожа от ужаса, я выскочил в прихожую и кое-как открыл замок. Только когда двери лифта закрылись за мной, я понял, что выронил на кухне свой ножик. Однако лифт как ни в чем не бывало уже вез меня вниз, на первый уровень, и возвратиться на пятый было просто невозможно.

— Что же ты все гуляешь по ночам, — сказала мне мама. — Весь мокрый.

— Может, он на свидании был, — откликнулся отец из гостиной.

— Пора бы уже. Может, забудет про свои компьютеры.

Я улыбался. Почему-то я улыбался. Кажется, таблетки уже начали действовать. Они действуют и сейчас, дорогой мой chekhov2020, и я боюсь, что мой рассказ вот-вот окончательно станет бессвязным.

Синхрон — это странная вещь. Сейчас, например, я чувствую, как время прорастает сквозь меня, при этом я сам остаюсь неподвижным. Удивительное ощущение.