Чтение онлайн

— Собственно, — сказал он, злясь на себя, — вы мне здесь не очень-то и нужны. Отправляйтесь к своему студенту, а я тем временем инсталлирую программу сравнения изображений — она у меня есть на диске, но пользоваться ни разу не приходилось, — и попробую до вашего возвращения получить хоть какую-то информацию.

— Хорошо, — Мария поднялась. — У вас есть номер моего мобильника? Вы ведь видели мою библиотечную карточку.

— Я не собирался… — смутился Хьюго.

— Значит, номер вы знаете, — заключила Мария. — Если получится что-то интересное — звоните. После четырех, пожалуйста.

Из разосланных вчера писем вернулись с ответами три: от профессора Ричарда Монтенегро (университет штата Алабама), доктора Присциллы Винтер (Институт изучения древних языков, Колумбийский университет) и доктора Хозе Касадоса (Музей истории Каталонии, Барселона). Все трое утверждали, что пиктограммы, присланные Хьюго, не имеют отношения ни к одному известному им древнему языку, а к современным — подавно.

Других ответов Хьюго не ждал. Книга, возникшая ниоткуда. Шекспир прав, утверждая, что «из ничего и выйдет ничего». Информация не материальна. Как из знания о чем-то, пусть даже этого знания невообразимо много, могла возникнуть книга: обычная бумага, типографская краска и клей, применяемый в переплетных работах? Стандартная книга по всем параметрам, кроме одной особенности: текст (значки? пиктограммы?) не соответствует ни одному известному языку.

Хьюго закончил сканировать все страницы, включил программу сравнения изображений и только тогда почувствовал голод. Третий час — уже и обед прошел, а он не заметил. Хьюго спустился в кафетерий в полуподвальной части здания, взял пару сэндвичей и кофе и вернулся к себе. На экране, как он и ожидал, красовалась в центре одинокая цифра «О». Число просмотренных знаков достигло двухсот тридцати тысяч, не так уж много оставалось до конца, Хьюго прикинул — через полчаса он будет знать точно.

Самая странная книга из всех, какие он когда-нибудь держал в руках. И самая обычная. Находка для любого библиофила. Уникальная ценность. Какова вероятность того, что число пиктограмм в книге случайно совпало с числом букв в Пятикнижии? Какова вероятность, что кто-то случайно принес с собой и оставил на полке книгу, содержащую, к тому же, уникальный RFID-код, никогда и никем не нанесенный? Нуль — вот какова вероятность того, что это произошло случайно.

Иконка с нулем исчезла с экрана, и вместо нее появилась надпись: «Просмотр закончен. Одинаковых знаков не обнаружено».

Хьюго достал телефон и набрал номер Марии, поскольку часы на дисплее показывали начало пятого. Дожидаясь ответа, он проглядел почту. Пришли еще четыре ответных письма: от профессора Хижняка из Московского университета (специалист по древнеславянской письменности), от доктора Морриса из университета в Детройте (языки народов Америки), от Кэмпбелла из музея «Метрополитен» (классный знаток Древнего Египта) и от Боба Ходжсона, старого приятеля, с которым Хьюго учился на одном курсе в Гарварде. Боб сделал более интересную карьеру, нежели Хьюго, — уже три года он работал в Библиотеке Конгресса в должности библиографа-консультанта, и хотя формально это была более низкая должность, чем у Хьюго, на самом деле — учитывая масштабы библиотек — Ходжсон руководил двумя десятками сотрудников и сам занимался не только библиотечными делами, но и научными исследованиями. За три года они с Бобом однажды виделись на конференции в Филадельфии и пару раз случайно пересеклись в интернет-дискуссиях, так и не выяснив ничего о личной жизни друг друга. Хьюго знал, что у Боба была девушка, но поженились ли они? Есть ли у них дети? Надо будет спросить при случае.

— Хью? — голос Марии почему-то звучал, как показалось Хьюго, напряженно, будто она была не одна или не хотела говорить, и его настроение испортилось сразу и навсегда. — Я вас слушаю, есть что-нибудь новое?

— Да, — сказал Хьюго таким же напряженным голосом. — Среди пиктограмм нет одинаковых.

— Очень странно, правда?..

— Извините, если я не вовремя.

— Господи, Хью, о чем вы! — воскликнула Мария. — Я говорю с вами и одновременно считаю до трехсот, вот уже и досчитала. У меня испортился таймер в микроволновке, приходится считать в уме, чтобы не подгорело или не пережарилось.

— А что у вас…

— Пицца — что еще может приготовить на ужин простая итальянская девушка?

Хьюго рассмеялся.

— А я подумал… Послушайте, Мария, я тоже голоден и очень хочу настоящего кофе.

— Я думала, вы любите пиво.

— Ничего подобного, терпеть не могу. Может, сходим, поужинаем?

— Конечно, — согласилась Мария. — И книгу захватите, хорошо?

— Э-э… — смутился Хьюго, вспомнив, что вопрос о том, как вынести книгу из библиотеки, пока не решился. — Хорошо. Давайте встретимся через час на углу Четырнадцатой авеню и Северного Бродвея.

— Договорились.

Он сказал «хорошо»? Значит, теперь точно придется последовать совету Базза и выйти через служебный ход — обычное дело для персонала, но почему-то так получилось, что Хьюго ни разу этим входом не пользовался, и сейчас ему казалось, что он собирается сделать что-то предосудительное.

В почте появились еще два ответных письма — из Австралии и Японии, вот и противоположное полушарие подключилось. Видимо, там начался рабочий день, а здесь как раз заканчивается.

«Нет такого языка». Отстучав общее «спасибо», Хьюго вернулся к единственному письму, отличавшемуся от остальных. Ходжсон написал коротко: «Позвони». Хьюго подумал, что сейчас звонить, наверно, не стоит — на восточном побережье разгар вечера, Боб наверняка уже дома. Возможно, занят семейными делами.

Решив позвонить завтра утром, Хьюго положил книгу в рюкзачок, выключил компьютер, запер кабинет и, почему-то нервно глядя по сторонам, направился в кафетерий, откуда вел на улицу служебный выход.

Свободных мест в кафе «Сакакавиа» было немного, они сели у дальней стены — здесь можно было хоть как-то ощутить свою отделенность от общей суеты.

— Когда человек утверждает, что нечто возникает из ничего, — спросила Мария, сев так, чтобы видеть не зал, а только Хьюго, расположившегося напротив, — это норма или болезнь?

— Не знаю, — серьезно сказал Хьюго. — Сегодня я все время думал… Искал варианты. Кстати, я получил ответы почти от всех, кому посылал скан страницы.

— И все утверждают, что такого языка не существует?

— Вы этого ожидали?

— Вы — нет?

— Нет, не ожидал, — Хьюго отодвинулся от стола, чтобы подошедший официант смог поставить бокалы и кувшин с апельсиновым соком. Меню Хьюго раскрывать не стал, он знал, что здесь нужно заказывать, и посоветовал Марии: — Попробуйте запеченную говядину, не пожалеете.

Мария покачала головой, перелистывая страницы.

— Мне овощной салат, — сказала она официанту, — и авокадо в соусе. И двойной кофе.

— Вы вегетарианка? — поинтересовался Хьюго, когда официант отошел.

— Вовсе нет, — улыбнулась Мария. — Просто в такую жару… Не хочется. Дома я тоже летом почти не ела мяса, а мама меня пыталась накормить чем-нибудь калорийным…

— Расскажите о себе, — попросил Хьюго. — Вы жили в Милане, а я всю жизнь мечтал попасть в этот город.

— Увидеть собор, замок Сфорцеско, — подхватила Мария.

— Нет-нет, — запротестовал Хьюго. — Это, наверно, странно, но меня никогда не интересовал знаменитый собор, хотя свой путь по Милану я мечтал начать именно с этой площади. Но повернуться к собору спиной, пройти по галерее Наполеона, выйти к театру Ла Скала и долго стоять, разглядывая фасад и представляя, как к зданию подъезжают красивые экипажи, из них выходят мужчины во фраках и помогают спуститься дамам в вечерних нарядах. И вместе с ними в театр входят Пуччини, Леонкавалло… Верди…

— Вы любите оперу? — спросила Мария и продолжала, не дожидаясь ответа: — А я была в Скала только раз. Музыку люблю, но слушаю одна, дома, закрыв глаза… Это болезнь, доктор?