Чтение онлайн

– Ошибка, - возразил Ёрген.
– Я ничего не имею против тех, кто поднимается на аэростате с научной целью. Взять, например, вас, кандидат Стриндберг. Вы физик и фотограф - прекрасный фотограф. От вас можно чего-то ждать. Я снял бы перед вами шляпу, будь я сейчас в шляпе. А ты, Андре, ты никакой не аэронавт, ты летун. Стал воздухоплавателем, чтобы попасть в риксдаг. Но продвинулся не дальше Стокгольмского муниципалитета, да и то там не могли снести твоих безумств. Северный полюс? Надеешься стать членом правительства? Называешь себя либералом, а на самом деле ты краснее любого социалиста. Но нам не нужны красные члены правительства. Упрям и одержим навязчивыми идеями, словно марксист. Ветрогон на Северном полюсе? Никто не вернется живым с Северного полюса. Туда тебе, красному, и дорога. Вот только жаль кандидата Стриндберга. У него есть талант.

Газетчик поднял свою рюмку.

– Господин инженер-технолог Френкель, - говорил Ерген.
– Вы обучены искусству прокладывать туннели, строить дороги и мосты, корпеть на поверхности матушки земли. За каким чертом понадобилось вам подниматься в воздух? На кой черт вам этот Северный полюс? Хотите воздвигнуть там памятник Карлу Двенадцатому? Знаете, какая мысль меня сейчас осенила? Это же первая чисто инженерно-географическая экспедиция. Затейщик и организатор: главный инженер патентного бюро. В гондоле: он же и еще один инженер-ветрогон. Финансирует: инженер-химик-изобретатель Альфред Нобель, который давно привык поднимать на воздух людей. Жаль только кандидата Стриндберга. Он талантливый фотограф.

– С тобой не соскучишься, - сказал Андре.

– Расскажи мне.
– продолжал Ёрген, - что делают инженеры-аэронавты, когда падают в море?

– Они тонут, - ответил Андре.

– Если море не замерзшее, - добавил я.

Наш маленький отряд пополнился четвертым человеком, Вильгельмом Сведенборгом. Он должен был следовать до Шпицбергена как запасной участник на тот случай, если Стриндбергу или мне и последнюю минуту что-то помешает лететь.

– Всякое может случиться, - говорил Андре.
– Френкель споткнется на трапе и сломает себе торой палец, Стриндберг возьмет да простудится, а как раз в это время подует нужный ветер.

Мне показалось, что Стриндберг удручен назначением запасного. На мой вопрос, воспринимает ли он это как знак недоверия к нему со стороны Андре, он ответил отрицательно.

Правда, Андре не хуже меня знал, что на Стриндберга с разных сторон оказывали давление, чтобы он отказался участвовать в экспедиции.

Через несколько дней я смог сообщить Стриндбергу, что Сведенборг женат на дочери Норденшельда и что его сделали резервным членом экспедиции по настоятельной просьбе тестя.

– А вовсе не потому, что Андре сомневается в тебе или во мне, - сказал я

В декабре Альфред Нобель умер в своем доме в Сан-Ремо.

Прочтя об этом в специальных выпусках газет, я поспешил в патентное управление. Секретарша Андре фрекен Люндгрен (с прошлой зимы она с особого дозволения графа Хамильтона вела также дела экспедиции) сообщила мне что он куда-то вдруг ушел. Его не было в кабинете, пальто и шляпа отсутствовали на вешалке.

На следующий день около двенадцати я отправился в его дом на Барихюсгатан. Мне пришлось долго стучать, прежде чем за дверью послышались шаги и голос Андре осведомился, кто там.

На нем был короткий халат, мятые брюки и шлепанцы.

Все жилье Андре составляла одна-единственная комната, в ней было тесно от мебели, стены закрыты книжными полками. Я впервые увидел его квартиру. После долгого, томительного молчания он попросил меня сходить в кондитерскую поблизости. принести кофе и хлеба.

Когда я вернулся, Андре уже успел переодеться и привести себя в порядок Неубранную постель он накрыл покрывалом с длинной бахромой. Одно окно было раскрыто настежь.

– Ну, с чем ты пришел?
– спросил он.

– Ни с чем, просто так.

– Нобель еще несколько недель назад перевел новый взнос на экспедицию, - сказал Андре.
– Это я говорю к тому, чтобы ты не тревожился. Я простужен, - добавил он.
– У меня мигрень. Возможно, небольшая температура. Ничего серьезного.

– Вы с Нобелем были друзья?
– спросил я.

– Мы встречались много раз, - ответил он.
– Знали друг друга. Но у Нобеля не было друзей. Есть такие люди, всю жизнь живут без друзей. Великие люди всегда одиноки. У Нобеля была тьма идей. Он спешил их запатентовать и завалил нас в патентном управлении работой Из ста нобелевских идей девяносто были чистым безумием. Из остальных десяти восемь далеко опережали свое время. И наконец, две были гениальными и достаточно актуальными, чтобы создать одно из крупнейших состояний нашего времени.

– Он вложил большие деньги в твою полярную экспедицию, - заметил я.

– Но не потому, что верил в ее успех.

– А почему же?

– Потому что это была попытка осуществить что-то новое. Первые попытки неизменно терпят крах. За ними неизменно следуют вторые попытки. Они тоже терпят провал, почти неизменно. Но затем, извлекая из неудач горькие уроки, можно нащупать верные пути.

– Значит, Альфред Нобель внес средства на наш провал, - сказал я.

– Нет. На предприятие, которое он считал обреченным на провал. Андре встал, держа чашку в руке.

– Я мог бы отправить телеграмму, но раз уж ты здесь - тебя не затруднит сходить в патентное управление и передать от меня, что у меня простуда, температура, и я смогу выйти на службу только дня через два?

– Разумеется, - сказал я.

Первого марта мы со Сведенборгом покинули Стокгольм и направились в Париж, чтобы встретиться с изготовителем аэростата Анри Лашамбром и под его руководством на практике освоить редкое искусство управления воздушным шаром.

– Мне надо бы о многом переговорить с тобой, - оказал я Андре перед самым отъездом.

Он заметно осунулся за зиму. Его волосы поредели, явственно выделялись седые пряди. Усы он отрастил так, что они закрывали не только верхнюю губу, но весь рог.

– Я занят по службе, - ответил он.
– Ходатайство Юхана Петтера Юханссона о регистрации патента на новые клещи и гениальный разводной ключ заботит меня в данную минуту больше, чем полярная экспедиция. Он уроженец Смоланда.

– Есть ряд деталей, - продолжал я.

– Относительно полета на Северный полюс?

– Я хотел бы их обсудить.

– Когда вернешься из Франции и Парижа, - сказал он.

Перед отъездом из Стокгольма мы со Сведенборгом получили аналогичные памятные записки от Андре касательно представителей газет и других органов печати: "Соблюдайте достаточную вежливость и предельную осторожность. Не отказывайте в интервью. Поскольку интервьюеры никогда не знают того, что уже известно, не бойтесь снова и снова повторять все сказанное ранее. Не опровергайте слухов без крайней надобности".

И далее: "Прибыв в Париж, расспрашивайте обо всем, что относится к управлению аэростатом и к полярным областям, не только о том, чего не понимаете, но и о том, что вам кажется понятным. Вопросы - всегда отличный способ расширить свои познания".