Чтение онлайн

Как такое может быть? — думал Антон — Понятно, что если управляешь сетью анимусов, то стереть себя из воспоминаний легче лёгкого. Но в том то и дело, что тогда анимусов не было и в проекте. Какие ещё возможности имеются? Егор Николаевич кардинально изменил свою внешность, свой голос. Родственники, друзья, знакомые у него умерли или он нашёл их всех до единого и стёр память. Включая всех, кто на протяжении жизни вообще видел или слышал его. Нереально даже теоретически.

Закончив с бутербродом и вымыв за собой чашку, Антон подошёл к стеклопакету и уткнулся лбом в чуть прохладную поверхность. За окном горели фонари высвечивая словно бы застывшие деревья. Часть внутреннего дворика с отключенным на зиму фонтаном. Отбрасывая неправдоподобные версии мы остаёмся всего с одной — неполных двадцать лет назад некто, называющий себя Егором Николаевичем, возник где-то в районе дворцовой площади. Причём он неплохо знал город, имел в карманах энную сумму денежных знаков. И обладал даром власти во всей его полноте. Так говорят факты, но можно ли им верить?

Антону пришло в голову попытаться проследить путь вещей имевшихся у Егора Николаевича в самом начале. В первую очередь денег. На них, в отличии от ботинок и пальто, имеются номера. А значит даже возникни они из воздуха, то всё же… Но снова пусто. За двадцать лет умерло целое море людей. Их воспоминания недоступны богу. И опять остаётся только гадать. Делиться своими изысканиями с кем либо, даже с Игорем, Антон не стал.

— Я отобрал у тебя власть- думал Антон — Неужели не сумею разгадать тайну. Что-то простое и легко объяснимое без всяких мистических заморочек. Но что?

Игра в политику, даже на уровне мэра не столичного города, требовала всё больше внимания и сил. Антону пришлось на время оставить попытки разгадывания чужих, надёжно укрытых водой времени, секретов.

Однажды, когда богу надоело играть в мэра Петербурга, он решил развеяться и целый день просто гулял по городу. Отгремели войны с коррупцией, как и следовало ожидать закончившиеся безоговорочной победой. И даже длинная рука Москвы не смогла помочь своим маленьким братьям из города на Неве. Просто очень большим людям вдруг стало как-то всё равно что происходит с их ставленниками и местечковыми генералами в северной столице. Но не об этом речь. В один из пригожих деньков, когда синоптики обещали дожди только ночью, и то ещё неизвестно будет или нет. Когда дома и улицы, без всякого повода, отчего-то заблестели. А вода в многочисленных каналах засеребрилась. И даже каменная серость набережных неожиданно обрела глубину и фактуру. В такой прекрасный день, Антон решил устроить себе выходной (хотя календарь застыл на отметке среды) и прогуляться по городу. Вооруженная печатью, ангел Лена осталась решать каждодневные, градоначальнические, проблемы. Ангел Наташа была отправлена присматривать за экономистами, которые при малейшем стороннем дуновении порывались объявить идеи новоиспечённого мэра невероятными, а для проводимых им реформ даже не могли найти слов. Сам Антон, подобно легендарному халифу из восточной сказки, отправился бродить по улицам прекрасного города.

Желая остаться неузнанным, Антон заранее отдал приказ аниусам обычных людей не узнавать себя. Они видели Антона, могли беседовать с ним, даже толкать, когда тот задерживался на перекрёстках. Но не связывали с многочисленными портретами нового мэра.

Бог купил мороженное за двадцать рублей. Ему пришлось отстоять несколько минут в очереди, чтобы получить упаковку холодного лакомства. Съел мороженное до половины. Вторая половина соскользнула с палочки и упала, разбившись об асфальт. Покачав головой, бог вытер руки платком. Выбросил испачканный платок в урну.

Проходя мимо многочисленных церквей, Антон заметил, что исчезли, казалось бы вечно поселившиеся у порога божьих домов, нищие. Неясное томление пробравшееся в зачерствелые души, побудило их проводить дни в иных занятиях, нежели озлобленное ожидание милостыней.

Шагая в своё удовольствие, Антон думал о беглянке Оле. Эта проблема из разряда тех, что не решаются сами собой. И пусть объявлен активный поиск и в мгновении ока готова выехать по сигналу группа задержания. Но мало, мало. Тактика ожидания не принесёт ничего хорошего, но что ещё он может сделать? Оля пропала, растворилась, однако можно ставить сто рублей против копейки — девчонка задумала какую-нибудь пакость. В размышлениях, Антон свернул к дому, где жила семья Ласточкиных. Подняв глаза увидел окно их квартиры. Занавески в полоску. На скамейке у подъезда сидели два старика. Подняв воротники и поглубже надвинув шапки они напоминали нахохлившихся пингвинов. Старики говорили между собой высокими, старческими голосами.

— Ты хочешь написать книгу, где будут действовать только положительные герои- упрекал один старик другого — Такую книгу не станут читать. Где конфликт? Где победа добра над злом? А мораль, какую мораль можно будет вывести из всего этого?

— Мораль пусть выводит читатель, если ему больше нечем заняться- отозвался первым сухим, каркающим голосом- А что до хороших и плохих людей, то их нет. Ни хороших, ни плохих. Есть просто люди выдумавшие себе кучу чепухи и отчасти поверившие в свои выдумки.

Его оппонент даже подскочил от возмущения: — Размывание устоев! Кощунство над светлым и добрым. Хаос, бесцельность, деградация.

— Было бы что размывать и над чем кощунствовать- отмахнулся первый: — Люди есть просто люди и только. Я стараюсь чтобы такими же они предстали в моих книгах. Нет хороших и плохих. Только большие и малые. Те, кто ради того чтобы что-то сделать готов годы напролёт питаться одним хлебом, да и то всухомятку, да и то на бегу. И те, кто всю жизнь откладывает большие дела ради мелких. Стоит ли удивляться, что первые частенько рассматривают вторых как ресурс. Как инструмент. Как ступеньку. Конечно это обидно, если человек принадлежит к подавляющему большинству.

— Какой-то чёрно-белый мир получается…

Покряхтев, старик ответил: — Я обозначил два полюса. Есть те, кто готов и жаждет великих свершений, но только если его тарелка полна и кровать мягка. Есть те, кто ещё не знает, на что он способен. Точно растущая в куколке бабочка, но как мало из них расправляет крылья. Разделять людей на категории неблагодарное занятее. Всё равно, что резать ножом воду.

— Но сейчас ты занимаешься именно этим.

— Я писатель. Я должен.

Подставив ладонь, Антон поймал снежинку. Вниз опускались всё новые и новые белые гостьи. Снег мокрый. Тающий в момент, когда касается горячего, человеческого, тела. Замолчав, старики посмотрели вверх. Ещё ниже надвинули шляпы, уткнулись носами в воротники, но не уходили.

— Снег идёт- заметил первый — А мы беседуем о какой-то ерунде?

— Что же нам, о снеговиках рассуждать- ехидно заметил второй.

— Ты так и не сказал, зачем написал книгу о хороших людях. Сваял бы лучше что-нибудь о трудовых буднях какого-нибудь Тёмного Властелина. Там как раз придутся к месту рассуждения о том, что нет хорошего и плохого. И среди читателей спрос имеется. Тебе самому нравится почитывать подобные истории. А значит понравиться и выстукивать по клавиатуре.

— Возможно пишу о хороших людях, чтобы самому стать чуточку лучше. Слишком много книг повествующих о маньяках и извращенцах. Если подходить с линейкой честолюбия, отбросив устаревший измеритель нравственности, то они без сомнения великие люди. Читать о них интересно и поучительно. Они забыли о еде и сне, ради своего тёмного сердца. Но мне хотелось показать, что есть и другие. Литература, она вообще идёт от противного. То, что восхвалялось вчера, будет осмеиваться завтра и снова возвеличиваться послезавтра. Спираль.

После непродолжительного молчания, более высокий и нависающий над своим оппонентом, словно хищная птица, старик спросил: — Вы внимательно слушали, молодой человек?

— Кто, я? — удивился Антон — Я вообще не слушал.

— Это не правда. Вы добрых двадцать минут стоите рядом и следовательно подслушиваете наш разговор- худые плечи поднялись и опустились: — Надеюсь мы не зря мёрзли эти два десятка минут. Ужасная погода.

Поднявшись, старики отряхнули подолы от налипшего мокрого снега и скрылись в подъезде. Антон усмехнулся: — Забавные у Оли соседи.

Поднял глаза — из окна с полосатыми занавесками, вниз во двор, смотрела Олина мать. Пожав плечами, бог вышел со двора на улицу. Под ногами чавкал частично растаявший снег. Белые полоски протянулись вдоль стен домов, залегли на подоконниках.

Выбираясь к центральным улицам, Антон заметил что-то оживлённо обсуждающую группу людей. Вроде бы на сегодня никто политических мероприятий не планировал. С любопытством подойдя ближе увидел как средних лет мужчина, вбивает в землю какую-то табличку с надписью. Вокруг таблички бегал кругами толстяк в распахнутой курке и громко, но неразборчиво, возмущался. Оглянувшись можно увидеть ряды похожих табличек у входов в тот или иной двор. Вокруг смеялись. Давали советы толстяку, но тот не обращал внимания и продолжал возмущённо бубнить.