Чтение онлайн

По ковровой дорожке. Мимо большой, в пол стены, картины изображавшей закат солнца над морем. Так же как и в пустых коридорах, на картине не было нарисовано ни одного человека. Море, скалы и брызги.

Знаете чем болеют боги? Рано или поздно они заболевают беспечностью. Если ты всесилен, то однажды перестаёшь обращать внимание на мелочи и принимать во внимание окружающих. Если вдобавок всезнающ, то считай, что обречён. Беспечность профессиональное заболевание богов.

Оля и её рождённые без лицензии ангелы были сложены вповалку в одном номере. За ночь полученные в битве увечья должны были подлечиться и тогда можно без опаски стирать память и возвращать их анимусы в стандартную, для обычных людей, форму. В тёмной ночи Ивану Антон казался каким-то чудовищем. Однако молодой бог не собирался никого убивать просто так. Строгий моральный отбор Егора Николаевича крепко держал позиции. Тем не менее Антон был чудовищем просто потому что был богом. Это отпечаток профессии.

Но вернёмся к комнате с номером двести пять. Нелицензированные ангелы совершенно точно не могли проснуться раньше послезавтрашнего дня. Если вдруг проснуться, то много ли они смогут с затуманенным наркотиком разумом? Словом все принятые молодым богом предосторожности заключались в том, чтобы попросить персонал не входить в комнату двести пять. Не отдать приказ даже, а всего лишь попросить словами, на правах снимающего комнату постояльца. Сам бог и его первый ангел заняли соседние номера. Сейчас самым прозаическим образом спали. Обычным сном, который хотя бы три часа в сутки требуется даже ангелам. Беспечность — профессиональное заболевание победившего соперников божества.

Ваня повернул ручку и дверь открылась. Качнулась табличка с надписью «не беспокоить». Изъятый у охранника ключ остался в замочной скважине. Ваня включил свет. Да-да, взял и включил, ткнув пальцем в выключатель из светло-розовой пластмассы. Оглядев лежащие на полу и двуспальной кровати тела, взял на руки Олю. Её лицо было в засохшей кровяной корке. Когда провёл пальцем, красные пластинки посыпались на пол. Насколько он мог судить, она была в порядке. С любимой на руках Ваня вышел в коридор и торопливо направился к лестнице. Камеры снимали как спускался, как безвольно висела девушка на руках. Поворот её головы, сухие, приоткрытые губы неестественно голубого цвета… В записи кожа казалась бледной, щёки впалыми. Занимаясь регенерацией, да ещё после боевого режима, анимус тянул из тела Ласточки запасы полезных веществ. Если бы вместе с убойной силы снотворным не был вколот запас глюкозы, то неизвестно на сколько бы затянулось выздоровление.

Первое серьёзное препятствие ждало Ваню на улице.

Никого из людей, кроме них. Никого из животных. Луну и ту закрыли облака. Препятствие заключалось в том, что не кому было приказать отдать машину. Коробки автомобилей стояли вдоль улицы, но Ваня никогда не угонял машины и понятия не имел как это делается. Пешком далеко не уйдёшь. Где-то впереди слышался шорох шин, мелькали редкие фары. Но не станешь же с любимой на руках бежать за промчавшемся автомобилем-одиночкой. Его ещё попробуй догони. Потоптавшись на месте, Ваня решил идти вперёд, надеясь выйти к ночному клубу или центральной дороге с оживлённым движением.

Он шёл, а Оля на руках с каждым шагом становилась всё тяжелее. Анимус усиливал возможности тела, но будучи идеально здоровым попробуйте без подготовки нести девушку на вытянутых руках и вдобавок тащить два комплекта тёплой одежды — на ней и на себе. По прежнему вдалеке мелькали фары. Лоб взмок. Под шапкой было горячо, но по прежнему мокро. Ваня перекинул Олю чрез плечо, как носят мешки с картошкой.

— Это не Петербург- думал стараясь не поскользнутся (соответствующих программ для анимуса написать на ходу он не мог. Да и сидя в удобном кресле с чашкой кофе не смог бы всё равно): — Это совсем не Петербург. Они что здесь все спят по ночам?!

Словно электрическая мечта впереди сияла вывеска клуба. Ваня вышел на широкую улицу. Пятна света падают из окон, из стеклянных дверей, от феерии рекламы. То и дело проносятся машины с горящими фарами. Сложно поверить, что вернись на сто шагов назад и окажешься в тишине и темноте. С Олей на руках, Ваня представлял занимательное зрелище. Компания молодых людей у входа замолкла и взгляды скрестились на нём.

Мерцает реклама. По лицу проносятся волны света. В клубе играет музыка. Играет громко, слышно даже здесь. Ваня подошёл к молодому человеку в расстегнутом пальто, с наспех завязанным шарфом. — Мне нужна твоя машина.

— Да-да- он достал из кармана ключи, чуть было не выронил, но в последний момент подхватил: — Что-то случилось, авария, да?

Усадил девушку и потянулся, застёгивая ремень. Хозяин машины нерешительно спросил: —Может быть лучше на заднее сиденье?

Ваня покачал головой. Парень в расстегнутой шубе громко обсуждал с друзьями где могла случиться авария, стоит ли позвонить в скорую и где находится ближайшая больница. Когда Ваня закончил пристёгивать Олю, владелец автомобиля заторопился и открыл дверь, собираясь сесть на место водителя.

Ваня приказал: — Отойди.

Перешёптываясь, компания наблюдала как Иван занял место водителя.

— Эй- крикнул один: — Машину угоняют!

Вздрогнув, автомобиль тронулся с места. Опомнившийся хозяин машины подбежал и стал стучать в окно, что-то крича. Друзья рванулись, собираясь перегородить дорогу, но не успели. Стукнув напоследок по багажнику, парень в наспех завязанном шарфе остался далеко позади.

Вызвав в памяти карту, Ваня прибавил газу. По пустым дорогам машина скользила быстро и легко, словно молодая лань. В разнобой мигают выключенные на ночь светофоры.

Город остаётся позади. Отступает будто сон. Пятиэтажные дома, последние обрывки сна, скрываются в тени едва выпадают из света фар. В салоне, к запахом дорогой, ухоженной машины, примешивался аромат роз. На заднем сиденье роскошный букет. Ярко-красные, самую чуточку тронутые морозом цветы. У основания стебли перевязаны золотистой ленточкой

Время от времени Ваня поглядывал на девушку. Оля безвольно висела на стягивающих грудь ремнях безопасности. Когда он касается её то чувствует тонкую, сухую кожу. Любовь, словно война, спишет всё. Запах роз лез в нос. Никак не получается привыкнуть к слабому запаху. Ночь обступила машину. Точно за кругом света от фар нет ничего. Словно они стоят на месте. Шутки ради мелькают дорожные столбики. И ночь пахнет розами.

Солнце выглянуло из-за горизонта. Несущие свет, но не тепло, лучи коснулись обледенелых коробок многоэтажных домов. Бог Антон открыл глаза и сел в постели. Едва слышно гудел кондиционер вдувая в комнату тёплый воздух.

Антон выполнил утренние процедуры. Посмотрел на часы: до того как должны подать завтрак оставалось ещё сорок минут. Вспоминая потом то утро, Антон мог поклясться, что у него не возникало и тени предчувствия беды. Он не стал подключаться к сети. Поленился сходить проверить спящих мятежников. Вместо этого потратил полчаса на своё хобби — самокопирующие программы.

Если анимусы целиком и полностью предназначены для ангелов, являясь по сути виртуальным аналогом третьей руки, третьей ноги, второй головы и глаз на затылке. То увлечение бога скорее походило на компьютерные вирусы. Цель которых не служить и не вредить человеку, а только жить внутри его разума. При написании анимуса ставилась цель защиты от вирусов. Инсталлировавшись в разум носителя (точнее используя часть разума для размещения самого себя), анимус не пускал внутрь головы ничего иного. Программки Антона могли быть выпущены только среди «чистых», не носящих анимусы, людей. Таковых в мире не осталось ни одного человека и потому, увлечение бога было бесполезно с практической точки зрения. Но таковы большинство увлечений. Самому Антону, для экспериментов, приходилось в собственном анимусе создавать виртуальный разум «чистого» человека и играться только внутри него. Было очень интересно пытаться написать искусственный разум на понимающем неформализированный язык компьютере каким является голова любого из нас.