Полет над бездной
Шрифт:
Эвали был заметной личностью. Он был не высокого роста, но очень хорошо сложен. У него была смуглая кожа. Длинные волосы, падающие тяжелой волной на его плечи. Завершали этот образ раскосые желто-карие глаза. Обычно они были темными, но сегодня, в лучах полуденного солнца напоминали блик, на лезвии ножа.
— Я рад вас видеть, — начал несмело Сэт, — Мне очень жаль, что…
Сэта не собирались слушать. Эвали сорвался с места и подлетел к любимому ученику.
Максимус успел лишь набрать воздуха, а Илья закрыть глаза, а Сэт уже рухнул к их ногам.
Вновь засверкали ненавистные фотоаппараты.
— Когда я согласился тебя обучать, ты клялся мне, что не будешь использовать оружие для убийств и тщеславия. Ты утверждал, что будешь защищать слабых, обездоленных и невинных! Это так ты выполняешь свою клятву!?
Сэт сел, вытер кровь с разбитой губы и встретил суровый взгляд мастера, но ничего не сказал.
— Я не для этого вложил в твои руки меч, а ты… мне стыдно, что я создал тебя! — заключил Эвали. — Ты глупец.
Он хотел уйти, но его остановило неожиданное громкое заявление Сэта:
— Я глупец? Глупец — вы, если не понимаете, что у меня не было другого выбора.
— Выбор есть всегда, — бросил наставник не оборачиваясь.
— Всегда? Ну, уж извините. Умирать не входило в мои планы! Я что, по-вашему, должен был позволить себя убить!? — прямо поинтересовался юноша. — Такой судьбы вы желаете своим ученикам?
Эвали промолчал и даже не обернулся, но и с места не сдвинулся. Сэт тем временем встал, опираясь на руку Максимуса, и добавил:
— Если вас не устраивает исход дуэли, можете убить меня!
— Сэт! — воскликнул испуганно Илья, — Остановись ради тех, кому твоя жизнь не безразлична!
— Илья Николаевич, поймите, я не могу молчать, когда меня обвиняют, не понятно в чем, к тому же не могут предложить достойной альтернативы моему «греху»!
— Я тебе говорил об идеалах! — заявил наставник, обернувшись.
— Идеалах!? — закричал неожиданно Сэт.
От этого неудержимого крика, даже покидающий арену король Тьмы обернулся.
Сэт тяжело дышал. Он посмотрел на толпу наблюдателей, обернулся, посмотрел на Максимуса и Илью и, с гордо поднятой головой вновь посмотрел на наставника.
— Вы все обезумили со своими идеалами! Идеалы. Идеалы! Идеалы!!! Вы только говорите об идеалах, а на самом деле… Что вы все знаете об идеалах?
— Сэт, пожалуйста, успокойся, — попросил несмело Максимус, коснувшись, дрожащего плеча.
— Я спокоен! — крикнул Сэт и рванулся в сторону. — Вы все не идеальны и никогда таковыми не станете! Вы лишь лицемеры и лжецы! Идеал — это иллюзия, созданная…
— Сэт! — не выдержал Илья.
— Что «Сэт»? Ну, что «Сэт»? Я что не прав?
— Сэт, твое сердце, — напомнил испуганно Максимус.
— Ничего не случиться с моим сердцем!
Сэт резко обернулся.
— Твоя рана, — буквально взмолился врач.
Сэт только отмахнулся.
— Ну же, господин Эвали, решайте, кто вам нужен больше мертвый идеалист, или живой реалист?
— Глупец, — шепнул Эвали и удалился.
— А вы кто? — буркнул Сэт и пошатнулся.
Синее небо стало черным.
Он приоткрыл глаза в машине скорой помощи. Рядом сидел Илья и крепко сжимал его руку.
— Илья Николаевич…
— Молчи. Все будет хорошо. Потерпи еще чуть-чуть.
— Я не умру. Только ответьте…
— Что? — Илья склонился над слабеющим учеником.
— Я был не прав?
— Нет, — улыбнувшись, шепнул Илья, — ты был прав, просто излишне импульсивен.
— Спасибо, — сказал лишь губами Сэт, но был понят.
Илья заботливо провел рукой по его волосам. Юноша улыбнулся и закрыл свои усталые смыкающиеся веки. Его ждало небытие.
Сэт медленно и легко пришел в себя. Он лежал с закрытыми глазами и улавливал свои ощущения. Сердце бьется ровно и легко, видимо не обошлось без медикаментов. Руки забинтованы и не болят, интересно чем его накачали, что боли нет вообще. Хорошо… вот только в районе живота странное необъяснимое ощущение ни то легкости, ни то пустоты, а может даже тяжести. Он оставил это дело, решил потом просто все у Максимуса спросить, а ощущения, да ну их…
Он был один на один с собой. Сознание рисовало контуры палаты: рядом стул, много разной аппаратуры, капельница, а он даже не заметил ее, ну и это не страшно…
Он улыбнулся, чувствуя себя свободным и незначительным.
– Хорошо то как, — шепнул он не открывая глаз и глубоко вдохнул.
От этого вдоха по его животу прокатилась сильная волна боли, похожей на огонь, будто он не вдохнул, а заглотал пламя.
Зная, что никого рядом нет, он позволил себе сморщиться и тихо прошептал:
– Еще один шрам будет…
– Один? Десять! — раздался неожиданно голос Максимуса.
Сэт открыл глаза и ошарашено заморгал. На распознанном стуле сидел его друг врач.
– Ты!!!
– Ну, я. Я! — отозвался Максимус. — Не удивляйся, просто я спал.
– Но я…
– Ты не замечаешь спящих.
– Почему?
– А ты разве не замечал.
– Ну…
– Когда ты знаешь, что человек должен спать та его находишь, а когда не знаешь, твоя магическая «замена» так не напрягается.
– Как так…
– Не требуй от себя слишком много. Ты ведь слеп и то, что ты «видишь» мир само по себе уникально, а то, что ты видишь не все, это как побочное действие, зато другие люди не видят того, что происходит за их спиной, а твой диапазон зрения невероятен. У тебя великий дар, — Максимус вскинул в верх руку. — А ты еще жалуешься!
– Но все равно…
– Несправедливо? — предположил лукаво врач.
– Да, — буркнул Сэт, смешно по-детски надув губки.
– Ты ребенок.
– Мне еще семнадцать.
– Я помню, но и мне не тридцать!
– Я знаю, — бубнил Сэт, все так же хлопая губами.
– Так и не дуйся.
– Я и не дуюсь…
Максимус засмеялся, а Сэт изобразил маску недовольства.
– Сэт, — вдруг серьезно заговорил Максимус.
– Да, — серьезно отозвался Сэт, избавившись от гримас и хлопающих губ.
– Что ты вколол себе перед дуэлью?
– Морфин, — не задумываясь, ответил Сэт.
– Где ты взял морфин?
– Ты выписал.