Чтение онлайн

Я обернулся и дерзко посмотрел в глаза нового «хозяина».

— Не поеду я никуда!

Шамирам не сказал ни слова, а просто хлестанул меня рукой по щеке. Я вздрогнул. Меня в первый раз в жизни ударили. Тогда я даже не понимал, что эта пощечина была чисто символической и то ощущение, оставшееся на щеке, нельзя назвать болью.

Отец молча стоял у стены, даже не думая вмешиваться.

Меня это добивало!

Я смотрел в глаза Шамираму, всем своим видом выражая ненависть.

— Собирайся, у меня нет времени возиться, — сказал врач. — Если через час ты не спустишься с вещами вниз, я заберу тебя силой и без вещей! — бросил он и просто вышел.

Отец долго смотрел на меня.

— Сынок, — начал он, но я не хотел его слушать.

— Уходи! — крикнул я, чувствуя, что еще миг, и я снова разревусь.

Все было решено!

В эту ночь я оказался у Шамирама. Я все же собрал кое-какие вещи, но разбирать их не стал, а просто рухнул спать в своей новой комнате. Самое удивительное, что уснул я в ту ночь почти мгновенно, невзирая на все перемены и переживания. Если честно я был уверен, что выспаться мне не дадут, но проснулся лишь от того, что солнце светило мне в глаза. Это меня напугало, и я резко вскочил на ноги, боясь подумать, где нахожусь, но ничего страшного не случилось. Я был в простой комнате, которая теперь была моей, и стоял возле кровати, на которой мирно проспал всю ночь. Это меня удивило, почему-то такого варианта я не ожидал. На столе я обнаружил ключи от квартиры и записку. «У меня дела. Я в клинике буду весь день. Еда в холодильнике, только разогрей. Ну, и привыкай там к новому месту. Оставил тебе ключи, но не советую куда-нибудь уходить, ты ведь совсем не знаешь этот район. К ужину меня не жди.» — говорилось в записке. Я фыркнул и поплелся на кухню.

Я знал, что он всегда жил один и был уверен, что его дом, пропитан неким духом одинокого хаоса, но нет весь дом был в порядке, будто в нем, как и в отцовском царила женская рука, но в то же время ни намека на слуг в доме я не заметил. Даже на кухне явно никого не было со вчерашнего дня. Был ли я голоден тогда? Не особо, но мне было очень любопытно. В холодильнике я не ожидал найти ничего особенного, однако я опять таки ошибался, толи ему готовили, толи он сам отлично готовил, тогда я и не знал, что отменное питание было частью его образа жизни. По правде говоря, когда я заглянул в холодильник аппетит у меня появился, причем очень даже заметный, но признаваться себе в этом я так быстро не хотел, пытаясь еще поспорить немного с самим собой, как будто было недостойным слушаться его даже в простой потребности в пищи, ну что уж взять, хоть я и был обделенным, но избалованным родней ребенком, меня же все любили и жалели, а значит позволяли многое, может и оттуда вся моя нелепая глупость граничащая с капризностью.

Я даже ушел из кухни и стал бродить по дому в поисках чего-нибудь интересного, но чем больше я бродил, тем сильнее усиливался голод и некая странная тоска. Я шел на кухню старательно пытаясь убедиться что там никого нет и меня там никто не поймает, будто это некое преступление, но видеть я и правда никого не хотел и тем более не хотел что бы меня кто-нибудь видел, будто тогда меня можно будет улучить в поражении, но я только убеждался в том, что дом пуст.

Мой путь на кухню напоминал путь преступника, но стоило мне закрыть дверь, а расслабился, будто все было позади. Все в моей голове и моих эмоциях имело форму забавной игры капризного ребенка.

И тогда я почувствовал себя хозяином этого места в отсутствие своего учителя. Я облазил каждый уголок. Я потрогал каждую скляночку во множественных кабинетах и лабораториях Шамирама, благо мне тогда хватило ума ничего с ними не делать, иначе возможно тогда бы моя история и закончилась, так по-настоящему и не начавшись.

До поздней ночи я просто бездельничал, прыгая по диванам, катаясь на перилах лестницы, носился по дому, как дикий захватчик, играя в войну с самим собой, постепенно выматывая свои силы. Я тогда даже не помнил, как уснул в холе на диване, но на следующий день проснулся в кровати в своей комнате и далеко не сам, а от грозного голоса своего нового учителя:

— Просыпайся.

И от этого голоса вчерашняя свобода и игривая радость рассыпались на части. Я почти вскочил на ноги от гнева и страха одновременно, стараясь скрыть за первым второе, но видимо плохо получалось, ибо меня трясло, невзирая на оскал.

Маг посмотрел на меня оценивающе и рассмеялся, причем смех его был веселым и живым, какого от него я прежде не слышал.

— Приведи себя в порядок и спускайся к завтраку и советую не медлить, — сказал он успокоившись и оставил меня.

С этих слов моя жизнь для меня превратилась в ад. Каждый мой день, каждый мог шаг, каждый мой вздох был расписан без меня. У меня не спрашивали чего и когда я хочу, я должен был все делать по расписанию, спать, есть и учить, причем в основном учить. Вся моя комната тогда была заполнена книгами, которые я не читал. Пару раз я, правда, пытался начать, но внутреннее отвращение и полное отсутствие желания брали верх, благо никто не сидел надо мной стражем, у Шамирама просто не было на подобное времени.

Я так и ждал, что в один прекрасный день он изобьет меня до полусмерти, но он меня не трогал, просто запирал, узнав, что я ничего не делал. Я был узником, и выходом из этого заточения была учеба, но я не учился.

Порой от скуки, а делать в этом заточении мне было совершенно нечего и я сходя с ума часто ревел, но когда и реветь я уже не мог, я листал эти книги и меня часто выворачивало от того, что я видел.

Все это казалось мне верхом жестокости. Эти стены начинали сводить меня с ума. Прошло всего пара месяцев, а мне казалось, что целая вечность. Мой разум казалось медленно покидал меня. Я уже не плакал, не жалел себя, но все чаще смеялся, глядя как на улице бегают людишки. Все в моем сознании медленно переворачивалось. Порой я думал, что я правлю этими людишками, что я здесь бог, а потом я осознавал, что это я просто брежу, потому что ничего не делаю, однако даже так учить я не мог, когда я попытался однажды, то только порвал одну из книг в порыве гнева. Даже так я не мог покорится, совсем мне не хотелось это читать, не говоря уже о том, что бы это учить. Однажды мне, правда, удалось прочесть немного, но мысли мои были далеки от того, чем должны были быть заняты, и в голове, как итог, осталась прежняя пустота.

Однако отчаянье медленно брало верх над гордостью, и я все же взмолился, но не о свободе, а о каком-нибудь другом задании.

Шамирам не стал мне ни потакать ни отказывать, лишь сказал, что подумает и его холод странно остудил зарождающееся безумие в моей голове. Тогда оставшись один, я долго сидел на месте, думая о своей никчемности и полной пустоте своего существования. Меня будто окатило холодной водой от его спокойствия.

Тогда я впервые всерьез задумался о своей судьбе, своем поведении и своей жизни. Я смотрел на книги, где среди стопок, лежали обрывки одной из них, и вдруг меня охватила вина. Я не винил себя за дурное поведение, за глупости, я просто думал, что эта книга совсем ни в чем не виновата, и я не имел ни малейшего права с ней так поступать. Если бы не это чувство вины, то я бы наверно никогда вновь не прикоснулся к ее листам, но так… Я хотел лишь собрать ее вновь, хоть частично восстановить страницы, но что бы сделать это, мне надо было вникать, и как-то незаметно я стал читать эту книгу. Она рассказывала мне о мыслях об эмоциях о том, как это все рождается, по каким законам живет. Мне тогда все это казалось не наукой, а сказочной историей, невероятным чудом к которому мне удалось прикоснуться. Я поглощал знания, что передо мной появлялись с жадностью, будто это объясняло все, что творилось сейчас со мной, впрочем, так оно и было, многое в тот вечер стало мне понятней, одновременно с этим пришло и другое — понимание того, что все то, чему меня собирались учить не так уж и бессмысленно, но задумываться над этим я все же не хотел, ибо тогда я должен был признать свое поражение, а этого мне было все же мало что бы сдаться.

В ту ночь, я не заметил, как уснул, будто сон пришел случайно по какой-то неосторожности. Будто его и не должно было быть и я просто уснул случайно, а затем так же случайно проснулся на рассвете. Наверно тогда я только начал наконец взрослеть, сдвигаясь дальше капризного избалованного мальчишки, переполненного бессмысленным упрямством.

Однако при пробуждении голова моя была тяжелой не от мыслей, а от банального плохого сна и стресса, от этого мне даже казалось, что эта ночь и это просветление мне лишь померещились или того хуже приснились, а значит пути к нему нет и вовсе.

Но тогда все же начались перемены ибо мой учитель все же сжалился и взял меня в тот день с собой в клинику. Поначалу я даже жалел, все чем эта поездка заполнилась изначально — это головная боль, суровый взгляд Шамирама и много-много непонятных слов. Я чувствовал себя пришельцем, чужаком и хотел только спать, однако боль постепенно проходила и все эти слова перестали резать слух, хоть я их и не понимал.

В тот день я таскался за Шамирамом, банально разглядывая все и вся, и оказалось мне есть, на что посмотреть и я смотрел, активно и весело с интересом, вникал, всматривался и уже под вечер увидел ее. Тогда ей было 7 лет 4 месяца и 12 дней. Теперь я знаю о ней все! Даже помню наизусть ее ДНКа, но зачем вам все это? Да, и я тогда всего этого не знал и не понимал, я просто смотрел на девочку светловолосую с яркими зелеными глазами и синеватой кожей, особенно губы ее отдавали синевой. Она казалось совсем изнеможенной, но почему-то стояла, вцепившись руками в ручку открытой двери, как призрак, уцепившийся за жизнь. Что-то внутри меня перевернулось, будто я раньше и не знал, что мы все болеем и умираем, будто я только сейчас увидел смерть в этой девочке, в этой бледной изнеможенной девочке в длинной больничной сорочке, но этот ребенок, от которого я возрастом не сильно отличался смотрел на меня, наверно она просто была рада увидеть ребенка или быть может она завидовала мне здоровому, живому. Я не знаю… Я знаю о ней все, но не знаю банальных вещей ибо так ни разу и не поговорил с ней. Она была глуха и нема… она была здесь почти с самого рождения и теперь она умирала, просто умирала. Я конечно могу рассказать почему и что с ней было не так, могу поведать как она держалась эти годы, но… зачем это все нужно? Это вам не важно, да и унесет меня это совсем не туда.