Чтение онлайн

–  Что случилось?
– спросил он хриплым голосом.

–  Кто знает?
– ответил Джоул.
– Медики называют это самопроизвольной ремиссией. Скажем, мой организм снова начал вырабатывать нужные ферменты. Что-то произошло с протеинами или с подобной чепухой. Как бы то ни было, если для тебя это имеет какой-то смысл, старая печень и селезенка вернулись к нормальному размеру, и я чувствую это. Итак, дружище, мне больше не нужно это исследование нео-протеина, из-за которого разозлился Цойсман.

Мара Хельм оставалась в стороне, доброжелательно улыбаясь двум мужчинам, пока они, наконец, не вспомнили о ее присутствии.

–  Видите, Дейв? Вы здесь, как и было предсказано!
– Она мимолетно коснулась пальцем его рукава.

–  Вы привезли графики и записи, которые я просил?- спросил Джоул.

–  Они здесь, - и Дэфид передал аккуратный пакет.

–  Хорошо, - выражение лица сенатора было злобно-ликующим.
– Мы собираемся поймать сегодня сенатора Мансфилда Цойсмана в его собственную ловушку. Однако, я прошу о снисхождении, Дэфид. Как бы вы назвали их, Мара, определенные меры предосторожности?

Губы Мары подергивались, в глазах промелькнуло негодование.

–  Экранированная клетка?
– спросил Дэфид.

–  Да, - ответ скорее был похож на рычание, чем на утверждение.
– Не думайте, что я не протестовал против этого оскорбления…

–  Действительно, - сказала Мара, - он болтал и вопил во весь голос. Весь Вашингтон слышал. Я приняла решение составить вам компанию в сосуде из позолоченной проволоки для золотой рыбки,и она кокетливо подмигнула оп Овену.

–  У вас есть преимущество передо мной, - сказал Андрес.
– Вы можете выключить звук голоса Цойсмана.

–  Кто? Я?
– спросил Дэфид, и все трое, смеясь, вошли в здание Сената.

Оп Овена не удивило оскорбительное поведение Мансфилда Цойсмана. Но он ждал и другого. Хотя сенатор проявил инициативу относительно исследований всех Центров, он никогда не бывал там сам. Очевидно, Цойсман был среди тех, кто верил, что любой телепат может прочитать любую мысль; он вряд ли смог бы поверить, что телепаты выполняют свои обязанности в большинстве случаев так, как хирург делает пробную операцию в надежде обнаружить у пациента злокачественную болезнь. Цойсман открыто порицал психиатрические знания, следовательно, его позиция была, по меньшей мере, ограниченной.

–  Еще одно, - сказал Андрес, открывая дверь в экранированную комнату, - вы здесь по просьбе Комитета, а не Цойсмана или моей. Может быть, они захотят распросить вас. Пожалуйста, Дейв, не говорите им все, что знаете.

–  Я обещаю, что сообщу ничтожные сведения.

–  Это будет нашим спасением, - ответил Андрес. Он, очевидно, не доверял внезапной мягкой уступчивости оп Овена.

–  Правда, Джоул выглядит великолепно?
– прошептала Мара, когда они садились.

–  Да, - сказал Дэфид и замолчал. Даже этот разговор в задней комнате, привлек к ним всеобщее внимание. Оп Овен скрестил ноги, сложил руки и внешне успокоился.

Цойсман не был таким крупным мужчиной, как представлял оп Овен. Но он не был и маленьким, что могло бы объяснить его агрессивный и подозрительный характер. Он больше напоминал профессора, чем сенатора. Только продуманная жестикуляция свидетельствовала о том, что он оратор. И он теперь пространно разглагольствовал, сильно жестикулируя, и явно игнорировал Андреса, который занял место за столом совещания.

Другие пять членов комитета кивнули в сторону Андреса, словно приветствуя его приезд. Их улыбки бледнели, когда они снова поворачивались к оратору. Для Дэфида стало очевидно, что Цойсман страшно надоел своим слушателям, которые уже много раз слышали его аргументы.

–  Эти эксперты заявляют… - Цойсман сделал паузу, чтобы позволить слушателям впитать ядовитый сарказм, который он вкладывал в свои слова, - что даже заявление о предсказании изменяет события. Это трусливое бегство от результатов их вредного вмешательства.

–  Мы слышали такой аргумент и раньше, Мансфилд, - сказал долговязый лысый мужчина с крючковатым носом. Оп Овен определил, что это Ламберт Гоулд Мак Набб, старший сенатор из Новой Англии.
– Вы созвали внеочередную сессию, потому что заявили, что имеете настоящие свидетельства, наносящие ущерб этому законопроекту.

Цойсман посмотрел на Мак Набба. Мак Набб спокойно набил трубку, снова зажег ее, сжал нос большим и указательным пальцем, подул, преодолевая давление, чтобы напряглись барабанные перепонки, вздохнул один или два раза, снова взял трубку в рот и выжидательно повернулся к Цойсману.

–  Ну, Мансфилд, повесь или уничтожь их.

–  Вы слушаете, сенатор Мак Набб?

–  Сию минуту.

–  Моя точка зрения всегда заключалась в том, что защита этих людей, которые во все вмешиваются, противоречит здравому смыслу, этике и всем человеческим и Божьим законам. Они незаконно заняли место всемогущего Бога, решая, кому жить, а кому умереть.

–  Ближе к делу, Мансфилд, - сказал Мак Набб.

–  Сенатор Мак Набб, перестаньте прерывать меня.

–  Сенатор Цойсман, я перестану, если вы перестанете пережевывать одно и то же.

Цойсман оглянулся, ища поддержку у других пяти членов Комитета, но не нашел.

–  Четырнадцатого июня я покинул свой кабинет в этом здании, чтобы посетить несколько университетов, которые просили о возобновлении финансирования исследований. Как вы знаете, у меня есть привычка приезжать без предупреждения. Поэтому, пока мы не оторвались от земли, я не давал пилоту никаких указаний.

–  В какое время это было?
– быстро спросил Андрес.

–  Время не имеет значения.

–  Это не так. Я повторяю, в какое время вы дали пилоту указания относительно полета?

–  Я не понимаю, какое значение…

–  У меня есть копия бортового журнала из документов компании Эйрвинг, - сказал Андрес и передал копию Мак Наббу.

–  Записи указывают "Десять двенадцать, летнее время", - сказал Мак Набб, растягивая слова. Глаза его сверкали, когда он небрежно бросил записи через стол другим участникам.

Цойсман наблюдал, нахмурившись.

Прежде, чем Цойсман смог ответить, Джоул продолжал:

–  У меня здесь записи четырех случаев предвидения, подлинность которых установлена: из Восточного Американского Центра, из бюро в Вашингтоне, из Центра в Дельте и Квебеке. Период, допускаемый для временных зон, когда появились эти предсказания, находится в пределах между десять двенадцать и десять шестнадцать. Простите, что прервал Цойсман, но я стараюсь сохранить хронологическую последовательность событий.