Чтение онлайн

Даже, когда девушка рухнула на пол, Орлей схватил ее. Хватал, и рвал, бил источник эмоций, которые так взволновали его. Бил и разрывал ее физически, как она поступала с его психикой.

Тело Орлея дернулось, когда стали действовать транквилизаторы, но потребовалось слишком много времени, чтобы преодолеть адреналиновую реакцию перевозбужденного теле-эмпата.

Боль, жалость, и ужас появились в глазах Жиллингса, когда он вбежал на этаж. Полицейский стоял вдалеке от забрызганных кровью тел.

–  Господи, неужели никто не мог помешать ему догнать ее?
– пробормотал пилот вертолета, отворачиваясь от бесформенного окровавленного предмета, наполовину закрытого телом Орлея, который был без сознания.

–  Дверь могла бы остановить Орлея, но он открыл ее, - мрачно сказал Хайз, показывая на оп Овена.

–  Она телепортировалась сквозь дверь, - тихо сказал оп Овен. Он должен был прислониться к стене. Он начал непроизвольно дрожать: это была реакция.
– Ее нужно было остановить. Сейчас. Здесь. Пока она не поняла, что сделала. Что она могла сделать.
– Его колени подогнулись.
– Она телепортировалась сквозь дверь!

Неожиданно на помощь ему пришел Жиллингс, Жиллингс, мозг которого больше не был закрыт, а излучал сочувствие и благоговение, и понимание.

–  Вы так и сделали.

Эта фраза едва задержалась в мозгу оп Овена, когда он терял сознание.

–  Это все, что осталось от покойной Солланж Бош, - сказал Жиллингс, бросая пленку из картотеки на стол.
– Все из ее жизни, что мы смогли собрать.
– Цыгане нигде не остаются надолго.

–  Все, что от нее осталось?
– спросил Лестер Велч, хмуро глядя на то, что осталось от пятнадцати лет человеческой жизни и поместилось на трех дюймах.

–  Уверяю вас, - ответил Жиллингс, немного раздраженным тоном, впервые с тех пор, как он вошел в кабинет.
– На ленте есть также длинное интервью с Биллом Джонсом, кузеном, работником социальной сферы, поселившемся тут после того, как Солланж выздоровела. У нее была бронхиальная пневмония. У него и мысли не было, - поспешно заверил их Жиллингс, - что есть другая причина, кроме обычной проверки, касающейся местопребывания беглых жителей графства. У него случилось предчувствие, - Жиллингс скорчил гримасу, - что семья уехала в Торонто. Они уехали. Он также думал, что они посчитали девочку мертвой, когда она упала на улице. В Торонто подтвердили это. Итак, я не думаю, что это удивит вас, оп Овен, но ее компания, по словам Джона, - те, кто все еще живут ворожбой, хиромантией, гаданием на кофейной гуще.

–  Минутку, Жиллингс, - начал Лестер, рассерженно. Он успокоился, когда увидел, что его шеф и комиссар полиции усмехаются друг другу.

–  Итак… как вы и подозревали, оп Овен, она обладала странным талантом. Мы знаем от санитарок, что она смотрела ваши пропагандистские передачи, находясь в больнице. Мы можем заверить, что она узнала о том, что ее ищут или тогда, когда Джил Граци "нашел" шубу, или когда было установлено, где она живет. Не трудно угадать мотивы совершения кражи и вообще ее инстинктивное желание воровать.
– Жиллингс внезапно резко потряс головой и встал. Он стал вытягивать руку, вспомнил и поднял ее в прощальном жесте.
– Вы продолжите эти передачи, правда?

Лестер Велч так зловеще посмотрел на комиссара, что оп Овен засмеялся.

–  С определенными сокращениями, да.

–  Хорошо. Таланты нужно находить и тренировать. Тренировать молодых, и хорошо, если они смогут использовать свой талант должным образом.
– Жилингс посмотрел в глаза оп Овену.
– Бош была плохой, оп Овен, насквозь порочной. Послушайте, что сказал о ней Джонс, - и вы не будете слишком сильно сожалеть об этом вторнике. Молодые тоже иногда бывают неподдающимися.

–  Я согласен, комиссар, - сказал Дэфид, провожая его к двери так спокойно, как если бы он не слышал так ясно, что думает Жиллингс.
– А мы оценим вашу помощь, если вы придумаете, как объяснить странное происшествие во вторник.

–  Случай взаимопонимания, - сказал Жиллингс, его глаза блестели.
– И не нужно меня провожать. Я могу открыть эту дверь.

Не успела плотно закрыться за ним дверь, как Лестер Велч повернулся к начальнику.

–  И кто кому при этом окажет услугу?
– спросил он.
– И вы не осмелитесь говорить о невиновности, оп Овен. Два дня назад этот человек был вашим врагом, выступающим против меня с достаточной ненавистью и недоверием.

–  Помните, что вы сказали о вторнике Жиллингса?

–  Вокруг талантов в последнее время было столько пустых замечаний.

–  Франк Жиллингс - телепат.
– Потом, когда Лестер задохнулся от этой новости, оп Овен добавил: - И он не хочет быть телепатом. Он подавляет свою способность. Естественно, он должен быть противником.

–  Ха!

–  Он не слишком стар, но недостаточно гибок, чтобы приспособиться к таланту после того, как отрицал его так долго.

–  Я верю в это. Но что означало это "я могу открыть эту дверь"?
– Лестер передразнил низкий голос комиссара.

–  Я тоже слишком стар, чтобы учиться новым фокусам, Лес. Я телепортировался через дверь в крыше на той стоянке. Он видел, как я сделал это. А она увидела память об этом в моем мозгу. Если бы она была жива, она бы вычистила мой мозг. Но ведь я - не хотел, чтобы она умирала.

Оп Овен резко повернулся к окну, пытаясь восстановить равновесие, глядя на спокойный пейзаж. Так и было - пока он не увидел, как Гарольд Орлей бредет по дорожке со своим провожатым. Мгновенно перед глазами возникло бледное лицо с широко открытыми глазами и растрепанные волосы.

Загудела внутренняя связь, и он нажал кнопку.

–  Мы нашли еще одного, шеф, - веселый голос Салли Изелин вернул ему силы.
– Сильный предсказатель с кинетическими способностями. И знаешь что?
– Салли была так возбуждена, что ее голос срывался.
– Он сказал, что полицейский его участка прислал его к нам. Он не хочет больше проблем с полицейскими, поэтому…

–  Его зовут Билл Джонс?

–  Откуда ты знаешь?

–  Это не предвидение, Салли, - сказал оп Овен с легким смехом. Он чувствовал, что снова начинает с оптимизмом смотреть в будущее.
– Правда, это не предвидение, Лес?

Джулиан Пенстрак, глава муниципалитета, Дэфид оп Овен, директор Восточно-Американского Парапсихического Центра, и Франк Жиллингс, комиссар отдела по наблюдению за соблюдением законов и порядка, собрались в кабинете Жиллингса; обстановка была подходящей: все четыре стены кабинета в башне были из прочного плексиглаза, поэтому присутствующие имели полный панорамный обзор города, которым управляли и который защищали.